Андрей Архангельский

Дмитрий Данилов "Горизонтальное положение"

Внехудожественная проза

Можно было бы и покороче, и поаккуратнее - но сама идея настолько блестяща, что многое можно простить. Для создания <современного литературного произведения> не подобрать сегодня более удачной формы, которая одновременно становится и содержанием. Автор в течение года (15 января 2009 года - 14 января 2010 года) фиксирует увиденное, услышанное, съеденное, выпитое, сделанное, не сделанное - с автоматизмом робота. Это не книга, а тетрадка, или даже обходной листок жизни. Причем, цель записок также бесцельна: просто пари с самим собой. Поскольку главной приметой нашей жизни является повторяемость, тупое однообразие событий, действий, ошибок, этот повтор и играет в произведении роль <авторской позиции>, анализа происходящего. Следуя за автором, компостируя в памяти все эти бесконечные <потом ждать автобуса 772к или 855>, ты неизбежно попадаешь в узнаваемое, вязкое колесо московского времени, которое крутится на месте. Вообще само по себе ожидание автобуса где-нибудь в Выхино, посреди серой, огромной, пустой горожатины - зачем понастроили столько?.. - заменяет чтение пятидесяти примерно страниц какого-нибудь Сартра или Беккета. Тут у нас сплошной Сизифов город, в котором Эстрагон и Владимир ждут автобуса до Кожуховской.
Герой книги - пишущий фотограф, фрилансер, допустимо-беспринципный, именно зарабатывающий журналистикой на жизнь. Между тем беспринципность его, как можно догадаться, вызвана и тем, что все якобы <принципное> еще бессмысленнее и утомительнее.
<Встреча с Владимиром Сергеевичем.
Водка, селедка, черный хлеб, сало, огурцы, капуста, мясо, тушеные овощи.
Обсуждение феномена карманного воровства в Париже.
Обсуждение особенностей устройства парижского метро, сравнение их с особенностями устройства московского метро.
Обсуждение ситуации на московском рынке недвижимости.
Обсуждение фототехники Nikon, сравнение ее с фототехникой Canon.
Обсуждение проблем, связанных с экономическим кризисом.
Обсуждение писателя Анатолия Гаврилова, сравнение его с писателем Виктором Ерофеевым.
Обсуждение того факта, что заведение <Сивый мерин> уже закрывается>.
Это структура типичного <интеллигентского разговора в столичном кафе>: его отличие от <обычного> (где перемежаются цифры, общие знакомые и сетования на пробки) состоит в патологическом интересе ко всему, что не имеет к тебе отношения (своего рода симбиоз русской вселенскости и советской <активной жизненной позиции>), перескакивание с пятого на десятое, пустомыслие, многословие, демонстрация широкой эрудированности.
Вот взять хотя бы разговоры о вещах. В сущности, что это? Наше признание в том, что вещи давно уже совершеннее и лучше, и даже независимее людей: <Обсудили разные темы, в том числе отличия между фотоаппаратом Nikon D80 и фотоаппаратом Nikon D90. Они похожи, эти фотоаппараты. Но Nikon D90, конечно, получше, чем Nikon D80. Хотя Nikon D80 - тоже, в сущности, неплохой фотоаппарат>. Сам обсуждающий, человек - здесь ощущает свою необязательность. Ему одинаково далеко и до Nikon D80, и до Nikon D90.
Достоверная монотонность жизни. В лучших местах текст почти буквально повторяет приемы Владимира Сорокина из <Нормы>: но тогда, 25 лет назад, они призваны были напугать человека нормой; сегодня же ею никого не напугаешь, норма стала совершено нормальной:
<На сцену по очереди поднимаются авторы (...)
Анна прочла хорошее стихотворение.
Николай прочел хорошее стихотворение.
Валерий прочел прекрасное стихотворение.
Аркадий прочел целых два чудесных стихотворения>.
Случаются в нашей жизни прекрасные стихотворения, случаются даже чудесные - но они не могут изменить общей нехудожественности самой жизни. Именно с таким настроением слушают стихи на поэтических вечерах. Мы ощущаем невозможность ощутить привязанность к какому бы то ни было аспекту жизни, ощутить тепло, пригреться в каком либо ее отсеке или отверстии.
...Герой получает заказ на книгу от крупной газовой компании - во славу одного из ее подразделений. <Надо, чтобы книга была интересна, с одной стороны, жителям города, а с другой стороны, не жителям города (...) Надо, чтобы книга, получилась, с одной стороны, художественной, а с другой стороны, как бы и не очень художественной, не переборщить в художественности, но чтобы все-таки было художественно. Надо, чтобы книга была написана хорошим литературным языком, чтобы это была литература, с другой стороны, это должен быть просто обычный нормальный человеческий язык, без вот этой, знаете, литературщины, но чтобы было художественно и литературно, но без вот этих вот выкрутасов, ну, в общем, вы понимаете>.
Очень хорошо понимаем тебя, брат.
Будь они прокляты.