Всероссийская литературная премия

Национальный бестселлер - 2009

s

Павел Крусанов

Нефтяная Венера

Александр Снегирев
Нефтяная Венера

Другие книги автора

Александр Снегирев "Нефтяная Венера"

Несколько лет назад Снегирев стал лауреатом премии «Дебют» в номинации «малая проза». Тут же большой цикл его рассказов выходит в «Антологии прозы двадцатилетних», а следом на прилавках магазинов появляется и его первая авторская книга «Как мы бомбили Америку», составленная из новелл, скрепленных воедино фигурой лирического героя. И вот теперь – полноценный роман «Нефтяная Венера».

Снегирев не просто молодой писатель с богатым арсеналом впечатлений, живой интонацией и точным словом в кармане, он еще и писатель удачливый, что если и не дает дополнительной характеристики тексту, то как минимум окрыляет шлейфом привлекательности саму фигуру автора. А это тоже существенно, поскольку в публичном мире, где обретается литература, силен закон: не важно, что говорится, важно, кто говорит.

Итак, «Нефтяная Венера».

История следующая. Юноша и девушка, едва перешагнув пубертатный возраст, полюбили друг друга. На девушке это соответствующим образом сказалось – она понесла и родила ребенка-дауна. Влюбленные в ужасе – психическая травма, истерика, раздор. От ребенка они отказываются – никто не согласен жертвовать своей молодой, ничем не примечательной, но все-таки единственной жизнью ради безнадежно больного отпрыска. В результате родители юноши берут внука-дауна на воспитание. Такова преамбула отношений, поданная читателю через сознание главного героя – папы того самого дауна Вани. Спустя полтора десятка лет, главный герой, выучившийся на архитектора, однажды приезжает на дачу к родителям, где те живут с Ваней, и тут на его глазах по дурацкой случайности умирает мать, перепутав касторовое масло с камфарным, а день спустя – и разбитый сердечным приступом отец. Архитектор остается с Ваней один. Собственно, отсюда действие и начинается. Далее случается автомобильная авария, где гибнет некий художник, Ваня ворует из разбитого авто картину с изображением девицы, облитой нефтью, и буквально влюбляется в это изображение (впоследствии окажется, что моделью служила мать дауна Вани). Художника хоронят в могилу, предназначенную для родителей главного героя, появляются новые персонажи женского пола – дочери покойного художника, с которыми архитектор затевает на кладбище свару с рукоприкладством, но вскоре идет на мировую и даже далее. Потом – театр, где играют дети-дауны, ревнивые до ролей и зрительского успеха совсем как полноценные актеры, рекламный постер фильма-мюзикла с той же глянцево-нефтяной девицей, что и на украденной Ваней картине, и, наконец, презентация этого фильма, где практически все герои (включая мать дауна Вани, уже обзаведшеюся новой семьей и новыми детьми) сведены вместе в гротескной сцене вакханалии и разгула. По тексту разбросано множество приятных мелочей: намеков, предзнаменований, возбуждающих любопытство совпадений и перекличек.

Однако все описанное в предыдущем периоде – лишь фон, рисунок ткани, сюжетный извив. Главное же, что происходит и захватывает читателя в книге, – процесс очеловечивания главного героя через общение с капризным, обидчивым, неполноценным и, в общем-то, нечеловеческим (но при этом все-таки родным ) существом Ваней. И Ваня при этом тоже очеловечивается. Очеловечивается, не меняясь – метаморфозу претерпевает не персонаж, а отношение к нему читателя, в чьем сознании автор производит явственный сдвиг.

Единственное что, пожалуй, смущает – это предрешенная судьба Вани. То, что в финале он умрет/погибнет, становится ясно уже в первой половине повествования. У автора просто нет иного выхода, потому что после того, как герой откроет в себе любовь (ту самую просто любовь , об обретении которой только и имеет смысл писать книги), даун Ваня станет не нужен. Так и происходит. В финале ребенок, оставленный без присмотра, вылезает из окна на строительные леса, падает с них и разбивается насмерть. Точка. После того, как отца постигает преображение, Ване в книге делать нечего. Оставить Ваню жить дальше было бы негуманно по отношению к главному герою-архитектору, который, пробудившись от наваждения мнимой жизни, просто обязан теперь зажить полноценно, осмысленно и даже немного светясь. А как это возможно с неизлечимо больным ребенком на руках? При всем моем уважении к Снегиреву, он все же является носителем либерального обезбоженного сознания, из которого чрезмерно раздутая идея гуманизма выдавила идею служения и идею жертвы. И тем не менее роман сильный. Очень сильный. Первоначально, в рукописи, он назывался «Ваня». Вероятно, в угоду рыночной конъюнктуре автор его переназвал. Зря. «Ваня» оставляет куда более яркий отпечаток. Во-первых, это архетипично – тут легко читается аллюзия на русского, сказочного, всепобеждающего Ивана-дурака. Во-вторых, Ваня по книге – действительно, даун, то есть по простому – идиот, следовательно «Ваня» – это «Идиот». А «Идиот» – лучшее, пожалуй, название романа во всей мировой литературе.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу