Смотреть трансляцию

Дмитрий Трунченков

Я, внук твой

Илья Кочергин
Я, внук твой

Другие книги автора

Илья Кочергин "Я, внук твой"

Героя повестей Кочергина неправильно считать полной копией автора – то у него дочь, то сын, то он разведен, то женат – но всегда живет, как полусонная муха, и точно с таким же драйвом о его жизни рассказывается. В каком-то смысле повествовательная манера автора напоминает манеру Керуака: вижу забор – пою забор, но Керуак рассказывал о интересной, богатой событиями жизни, а Кочергин – о жизни типичного обывателя, каким, помимо героя, является если не сам автор, то уж повествователь-то точно.

Если кому и может быть интересна такая проза – то уж, конечно, не российским аборигенам, а разве что заокеанским любителям местного колорита. Сквозной герой повестей живет несколько лет в Сибири, бухает, ему то и дело досаждают какие-то неинтересные бытовые проблемы – одним словом, может, кому и любопытно считать, что именно так и живут в России. В книге автор прямо указывает на ориентацию на заграничного читателя. Герой второй повести, приезжая в Бельгию по писательскому приглашению, маясь творческой импотенцией, надеется написать книгу о своем деде, сталинском палаче: «Полезно иногда потренироваться по-английски в произнесении таких речей. После чтений, например, подходят с вопросами. Или вот завтра перед камерой выступать придется. По-русски на такие темы и говорить не с кем – опоздал. Если только со старой гвардией, с шестидесятниками какими-нибудь, не потерявшими боевого задора. А для пожилой Европы, может, еще и потянет, особенно если побольше личного напихать». И хотя бельгийский друг героя убеждает его, что прошлое мало кому интересно – широкое внимание к герою-автору и во время выступлений, и на телевидении, говорит об обратном.

Да и то сказать: кто знает, как воспримет эту книгу заграничный читатель. Вот любим же мы здесь у нас Эрленда Лу – а ведь его «Наивно, супер» примерно того же пошиба. Издалека как-то кажется, что интересно, необычно – а как оно выглядит и воспринимается на родине – вопрос тот еще. Изменения, происходящие с текстом при восприятии его носителями другой культуры, заслуживают специального исследования. Куда интереснее – свыкнемся все же с мыслью, что у нас книгу выпустили, просто чтобы было что показать зарубежным издателям – насколько точно просчитал Кочергин свой удар по иностранному книжному рынку. Все-таки третья фигура, вспоминающаяся при прочтений повестей из книги – Гришковец, – мастер циничного просчитывания потребителя. Кризис среднего возраста; смирись, дружок, все живут так же, как ты; ты не лучше и не хуже – упорный гипноз действует расслабляющее, Гришковец собирает полные залы и забивает своими книгами полки магазинов. Удастся ли проделать то же самое Кочергину на западе?

Чтобы ответить на этот вопрос, надо его перевести. Благо от перевода его проза уж точно не пострадает. Вот только – выиграет ли?

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу