Всеволод Емелин

Люди в голом

Андрей Аствацатуров
Люди в голом

Другие книги автора

Андрей Аствацатуров "Люди в голом"

«Потом я выбросил сигарету и вернулся назад в аудиторию рассказывать студентам о Сартре». Андрей Аставацатуров. «Люди в голом». Кажется, этот самый Сартр любил порассуждать о том, что человеку изначально дана экзистенция, существование, а осознать свою экзистенцию, наполнить ее смыслом, превратить в бытие это уже задача жизни данного индивидуума, в выполнении которой ему в помощь выступают пограничные ситуации, понимание конечности существования, а противятся т.н. «ман», «мир объективации» и т.д. Экзистенциальна философия, короче. «Сартер, Хайдеккер…», как выражается одна из героинь романа. Вы будете смеяться, но книжка «Люди в голом» как раз и является экзистенциальным романом. (Умоляю читателей, насмерть запуганных в юности «Тошнотой» Сартра или «Посторонним» Камю, не бежать с ней к печке). Роман, который проглатывается на одном дыхании за вечер, который невозможно читать в метро, поскольку читающий своим диким смехом вызывает недоуменное внимание пассажиров, этот роман является экзистенциальном в прямом смысле слова. Книга о бесконечной (и безнадежной) борьбе человека за право остаться собой. За то, чтобы не стать объектом манипуляций. Не стать «как все», не стать тем, кем тебя хотят видеть другие. Победить в этой борьбе нельзя. Можно не прекращать бороться до смерти. В книге Аствацатурова борьбу начинает маленький мальчик из интеллигентной семьи с непроизносимой для советских учителей фамилией. Бороться ему приходится на несколько фронтов. С советской школой, этой образцовой фабрикой уничтожения индивидуальности. Одинаковая форма, одинаковые стрижки, одинаковые уколы гамма глабулина. Одинаковые отличники. Все правильные ответы похожи друг на друга, каждый неправильный ответ неправилен (и интересен) по-своему. «Человек ведь тем и интересен, что он непредсказуем, что он уклоняется от всех стандартов и предписаний. Что он одинокий, голый, бесприютный на голой земле, равный самому себе. И живущий без оглядки на какого-то там Данте». Ну чисто «Сартер и Хайдеккер»! Поэтому в книге нет правильных ответов. Они неинтересны автору. Зато множество неправильных ответов и неправильных людей, к которым герой тянется с раннего детства. «Вите не повезло. Он пришел в школу, предварительно не выучившись читать. Теперь, по прошествии стольких лет, неумение читать кажется мне безусловным преимуществом, великим даром, на который способны родители, действительно по-настоящему любящие своих детей. В книгах нечего ловить и нечего искать. Их сочиняют для того, чтобы превратить неорганизованное людское стадо в организованное. Прочитав книги, люди глупеют окончательно, и тогда с ними можно делать все что угодно. Витя читать не умел, и потому был гораздо сообразительнее всех нас». Известному филологу, чувствующему себя в мировой литературе как дома, можно доверять. Еще один друг детства героя Миша Старостин создал римейк известного стихотворения о Ленине: «Вверх идут скелеты, в доме тишина, здесь работал Ленин, сидя у окна». (Кстати, стихи в романе - отдельная тема, думаю, создателю капитана Лебядкина они бы понравились). Скелеты, черепа, весьма экзистенциалистические символы конечности неоднократно возникают в книге, как правило, в невероятно смешном контексте. Сам Миша Старостин в дальнейшем затерялся в лагере строгого режима, что в наших северных лесах частенько случается со стихийными экзистенциалистами. При таких друзьях за свое самостояние ребенку приходится изнурительно бороться с собственными родителями, которых, как обычно, интересует не тот ребенок, какой у них есть, а тот, которого они хотели бы видеть. Начатая в детстве борьба за сохранение собственной личности, продолжается на протяжении всей книги. Борьба с начальством и порядками, борьба с дурами-бабами и какими-то третьесортными новыми русскими. Борьба с модной литературой и гламурной филологией и философией. (Которые не хуже советской школы заморачивают сознание несчастным читателям и отдают их во власть крайне подозрительных авторитетов). Как раз модной литературе и гламурной философии посвящены в книге самые уморительные страницы. Внука академика Жирмунского трудно напугать культовыми именами и словечками типа Деррида, Фуко, Лотман, не говоря уж о давно вышедших в тираж «Сартере и Хайдеккере». Книга «Люди в голом» ко всему прочему блестящий антиснобский памфлет. Аствацатуров безудержно издевается над так любимой в поп-филосовских кругах «историей повседневности»: «- Ну, вот Илья Утехин написал статью о семиотике надписей на сигаретных пачках. …А ты напиши статью о семиотике застегивания ширинки с подзагаловком «Наш ответ Илье Утехину»… …Может и впрямь… обратиться к чему-то более жизненному, или необычному. К тому, что находится рядом, и о чем не говорят. Подумать, например, о ковырянии в носу. Марсель Мосс сочинил в свое время эссе о плевке. А о ковырянии в носу никто написать так и не сподобился. Или вот Фуко, например. Написал же он историю психов. И что? Стал знаменит. Калугин показал мне однажды книгу, написанную каким-то французом, последователем Фуко. Книга назывались «История экскрементов». Мне очень понравилась сама идея книги и ее название. Оказывается, даже у говна есть своя история. Так почему бы не подумать, о чем-нибудь таком же. Например, о туалетах. Туалеты ничем не хуже экскрементов. Даже лучше». И далее действительно эссе о туалетах. (Издательство НЛО, Ау!) И с терминологией у Аствацатурова все в порядке: «Тварность нарратива. Пролегомены». (Название статьи, которую три года пишет персонаж книги). А другие названия: «Как я съел последнюю стеллерову корову», «Как я перестал быть структуралистом и почему». А письмо в редакцию журнала «Сеанс», А карикатура на Мишеля Уэльбека. И главное, ослепительная пародия «Путь Гава», вобравшая в себя всю продвинутую современную прозу от Алексея Иванова до Владимира Сорокина. В общем, очень стоит прочитать эту смешную до слез гремучую смесь экзистенциального романа со свифтовской сатирой на нынешнее претенциозное литературоведение.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу