Андрей Архангельский

Капитализм

Олег Лукошин
Капитализм

Другие книги автора

Олег Лукошин "Капитализм"

Мычать и работать

Платонов и Хармс, а также Бертольд Брехт были здесь. Но оттого произведение не выглядит вторичным, потому что боль-то - настоящая, сегодняшняя.

Выходец из социальных низов по имени Максим вступает во взрослую жизнь, попутно овладевая марксистским учением - с малолетства не расстается с <Капиталом>. Дело происходит в наши дни.

В качестве двигателя сюжета работа Карла Маркса также оказывается отличным подспорьем. Чуть только заскучает герой - обращается к тексту книги, и сюжет катится дальше.

Левацкий роман - наилучше средство понравиться критикам: вместо приятия существующей жизни (как в большинстве сегодняшних романов; и внутренним преодолением ее) здесь предлагается борьба. Борьба - вот чего сегодня не хватает русскому роману. Во всех смыслах. Хватит сидеть по кухням и мастерить метафоры для продаж. Пора разбивать пылесосы и писать прокламации. Это еще и роман-хождение; герой по ходу дела перебирает символические профессии: сборщик овощей, рикша, человек-сосиска. Сказка тем и хороша, что можно умерщвлять безнаказанно: люди здесь на разного рода истребительных работах гибнут, мрут, словно мухи, даже смешно. Но за этим сюром почему-то отчетливо проступает дух настоящей провинции. И здесь уже Сорокин вспоминается с <Падежом> (особенно в месте, где отец героя работает <людишкой> в цирке - под руководством дрессировщицы Умновой). Писатель должен уметь ненавидеть. Преимущество Лукошина в том, что он умеет ненавидеть весело, как говорится, с гибельным восторгом. Замечательно, что при чтении ненавистью к капиталистам проникаешься настоящей, не сказочной. На фоне этой сказочки любой роман о героях каптруда смотрится сегодня дешевой наё...кой: <Доработал Максим до первой зарплаты. Единственный из всех. Надсмотрщики и табельщицы неделю в шоке ходили. Еще бы: первый случай за все годы, чтобы рабочий до зарплаты дожил. Делать нечего: послали в Краснодар человека за зарплатой для Максима. Там, в офисе, тоже все в осадок выпали. Сам младший заместитель третьего помощника генерального директора на плантацию выехал, чтобы посмотреть на живого рабочего, которому надо деньги платить>.

Удивительно, но автору удалось вывести именно положительного героя. Вещь на самом деле амбивалентна, как и сам капитализм: снаружи у героя - вульгарный марксизм, а на деле ведь, если разобраться, он всего лишь призывает соблюдать Трудовой кодекс РФ и права человека. На вопрос <система виновата> - или все-таки перегибы на местах, -- однозначного ответа нет. Автора можно понимать и так: стоило бы вначале построить явление гуманистического характера (капитализм с человеческим лицом), а потом уже предъявлять к нему упреки гуманистического характера. Роман попутно раздает подзатыльники и тем, кто по идее должен был бы активно сопротивляться социальному унижению, духовному рабству. Интеллигенция, хиппи, поэты оказываются главными штрейкбрехерами, самой отсталой в моральном смысле частью общества (даже продавцы телевизоров способны на бунт) - и самой лицемерной.

1.<Меня бросил муж, потом бросил другой - я никогда не смогу простить это Советскому Союзу. В том, что именно он стоял за уходом моих мужчин, я ничуть не сомневаюсь> (женщина из интеллигенции).

2. Максим: <Одумайтесь, люди творчества! Творческий человек - прежде всего, честный и совестливый гражданин. Вспомните о своей совести, не выбрасывайте ее на капиталистическую помойку ради пары лживых аплодисментов. В атмосфере чистогана не может существовать искреннего творчества...

- Провокатор! - закричали из зала. - Хозяин кафе, предприниматель и депутат городской думы Осип Эмильевич Цибербюллер, выгонит нас на улицу, если мы позволим экстремистам устраивать здесь свои проповеди. Вон отсюда!>

Ужас капитализма и в том, что он заставляет людей улыбаться. В то время как право быть угрюмым, замкнутым, мрачным ублюдком - священное право человека. Заключительный монолог Максима (ему вообще лучше всего удаются монологи - признак совершенной, цельной личности) выходит тут за рамки критики капитализма:

<Да, я мрачен. Да, я задумчив. Да, я обессилен, а все потому, что лживые теоретики мнимых предпринимательских свобод поставили меня в положение скота. Мне позволяется только мычать. Мычать и работать. Мычать, работать и быть позитивным. (...) Капитализм приятен только тем, кто владеет. У нищих и бесправных капитализм не вызывает ничего, кроме омерзения. С капитализмом могут мириться лишь розовые идиоты, люди, которых по каким-то причинам он задевает лишь в слабой степени. (...) Пусть мне создадут волшебные замки, пусть меня погрузят в молочные реки с кисельными берегами, но боль, ты понимаешь, боль от столкновений с капиталистическими извращениями, от ожогов, оставшихся на теле и душе, от немыслимых разочарований, в которые я был погружен - эта боль никогда не позволит мне смириться с его существованием>.

Если и не кровью, то болью это точно написано.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу