Всероссийская литературная премия

Национальный бестселлер - 2011

14.01.2019s

Дан старт девятнадцатому сезону премии

Список номинаторов

Ежегодная всероссийская литературная премия. Вручается в Петербурге за лучшее, по мнению жюри, произведение, созданное на русском языке в текущем году.

Валерия Жарова

Остромов, или Ученик чародея

Дмитрий Быков
Остромов, или Ученик чародея

Другие книги автора

Дмитрий Быков "Остромов, или Ученик чародея"

Новый роман Быкова рассчитан на людей довольно специфического типа и опыта, и не имея этого опыта, трудно о нем судить вполне адекватно. Автор старательно отсеивает "лишних" читателей, впервые не стремясь быть понятным и часто проигрывая за счет переусложнения фабулы, в которой много избыточного, и нагромождения персонажей. Ясно, что эта толпа мелькающих и мельтешащих героев призвана создавать впечатление душной тесноты, из которой хочется улететь, – но читатель не обязан снисходить к авторской задаче, у него могут быть традиционные представления о чувстве меры, и в этом смысле очередной быковский опус, конечно, монструозен. Иное дело, что даже пороки этого текста в конце концов работают на конечный результат: все ружья стреляют, все эффекты просчитаны, и даже чрезмерно плотная, почти безвоздушная авторская речь отчетливо разрежена в финале, чем и обеспечивается требуемый контраст. В конце концов, кто сказал, что чтение, пусть оно и бестселлер, должно быть легким? Нет, все же нужно и от читателя некоторое усилие, ответная реакция, душевный труд – в хорошем смысле. Быков предоставляет такую возможность в полной мере – без читательского участия этот роман невозможен. Вместе с тем не все отдается на откуп читателю – многие грешат этой другой крайностью, не вкладывая собственных сил вовсе.
Описания эзотерических экспериментов могут смутить человека, мало интересующегося предметом, но насколько же наглядны эти примеры слепого поиска выхода хоть куда-то, хоть в медитацию, хоть в левитацию, только вон из этого мира (пусть путем выхода из собственного тела). Потому что других вариантов просто нет. Попытки познания мира через мистический опыт происходят часто от невозможности постичь его умом, и в романе это видно как нельзя лучше. Если сегодня всяческими аурами на бытовом уровне увлекается часто народ недалекий, то в тех обстоятельствах на эту удочку в огромных количествах попадались и люди мыслящие, образованные, потому что слишком уж абсурдна, слишком уж непостижима была окружающая действительность. Рискну предположить, что к ней и был единственно применим только такой кривой аршин, такой неточный, зыбкий, лишенный объективных критериев способ познания. Нельзя не признать, что дух Ленинграда двадцатых годов у Быкова пойман – словно за вагиновскими, ильфовскими, зощенковскими декорациями проступает реальный город, куда более зловонный, мрачный и фальшивый, чем мы привыкли думать. Кстати, "Остромов" далеко не так литературен, как "Орфография", в нем больше плоти, языка и быта, меньше игры, и это движение в правильную сторону. Впрочем, совсем отказаться от игры для Быкова – себя не уважать, и снова в финале чувствуешь, что тебя, как всегда, где-то провели, но при этом слегка приоткрыли карты, как бы подразнить.
Вопрос, которым задается герой (и автор), вполне своевременен: что делать, когда делать нечего? Предлагаемый выход сомнителен, но в художественной убедительности ему не откажешь. Два-три эпизода – действительно высокий класс, а вся линия Нади (за исключением одного чрезмерно размазанного куска – прогулки с Даней) и в особенности пензенские главы – лучшее из того, что Быков пока написал вообще. Финал с отказом от сверхчеловечности, в общем, логично вытекает не только из всего романа, но и из предыдущего литературного опыта человечества. Слишком уж пугающей представляется многим эта сверхчеловечность – и здесь это кошмарный механизм, грохот шестерней, гул приводных ремней и ничего человеческого. Но, черт возьми, как еще может представляться власть над миром человеку, чья жизнь переломана страшной государственной машиной? Только так, и, конечно, единственный верный выход — отказ. И не так важно, как на самом деле устроено управление миром, в том и смысл, что все вопросы решаются внутри собственной головы.
Но даже если все это на любителя, к существенным достоинствам "Остромова" принадлежит точность социального портрета. Некоторые типажи – вполне, кстати, современные, – ущучены так исчерпывающе, что не совсем понятно, как им жить дальше.
В общем, эта книга может раздражать и даже бесить, но она едва ли не единственная в лонг-листе, с которой возможен живой диалог.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу