Смотреть трансляцию

Наташа Романова

Ты так любишь эти фильмы

Фигль-Мигль
Ты так любишь эти фильмы

Другие книги автора

Фигль-Мигль "Ты так любишь эти фильмы"

Роман построен столь затейливо, что, обнаружив через час чтения неспособность удерживать все одновременно сложные переплетения в правильной последовательности и верных взаимодействиях, пришлось взять листок и ручку и написать себе шпору: кто есть кто и кто к кому какое имеет отношение. Стало немного легче. Роман расписан по ролям, вернее – по лицам, их пятеро – этих «неслиянных голосов», и они сменяют друг друга: Корней – Шизофреник – Херасков – И Гриего – К.Р. Их именами названы маленькие главки, они располагаются в хаотическом порядке – голоса (лица) непрерывно сменяют друг друга, все это создает эффект движущейся картинки. Кинематограф не прекращает присутствовать в романе зримо и незримо. Смолоду идущий против течения главный герой Херасков – кинокритик; к тому же он еще и ведет спецкурс про кино в пансионе для девочек; в учительской этого заведения учителя все время обсуждают сериалы и детективы; И Гриего смотрит по ящику фильмы про оперов. Шизофреник едет в автобусе: все, увиденное им сквозь окно, приобретает «саднящую кинематографичность». Даже пес не лишен кинематографического взгляда: «все вместе мы смотрелись, хоть «Оскара» давай. В номинации «самая злая пародия на Скорсезе». Реплики из к/ф, ссылки и кинематографические аллюзии в сочетании со своеобразной композицией текста, видимо, должны смастерить художественную реальность более близкую к кино, чем к литературе. Шпаргалка, которую я написала для себя, чтобы сохранить и не упустить ни одной из сложносплетенных нитей сценария – то есть действия романа, выглядела примерно так: Херасков – кинокритик (ведет спецкурс у девчонок); он же – «хахаль» жены К.Р. – хозяйки таксы Корнея. И Гриего – торчок, младший брат К.Р., отбывает трудовую повинность в ЛТП армейского типа для торчков, где знакомится с неонацистом доктором ГЭ. К.Р. (Константин Романов) – директор «элитного пансиона», занимается подпольной деятельностью, тайный агент «Конторы», старший брат И Гриеги, муж хозяйки Корнея. Шизофреник – живет в одном доме с К.Р., ведет по телефону беседы с Херасковым о родине и о кино. Считает Хераскова своим единственным другом, хоть ни разу не видел его в глаза. Все эти лица состоят друг с другом в сложносочиненных отношениях и связаны не всегда явными, а иной раз скрытыми даже от себя самих связями. В центре этого четырехугольника следует поставить даму. Ее образ здесь подается не напрямую, а через ее собаку Корнея, который в общих сложных перепитиях и интригах не взаимодействует, зато честно выполняет роль резонера и украшает собой экран. Это отнюдь не мелодрама и далеко не комедия. Здесь действуют хоть и скрыто – неонацисты, тайные агенты и провокаторы, зарезан издатель журнала «Знаки», в благородном элитном пансионе для девиц также происходит загадочное убийство. Не последнее – впереди еще одно – по другой линии – с мощным экзистенциальным и роковым подтекстом. Роман с самого начала следует читать предельно внимательно, не отвлекаясь на сознательное авторское забалтывание, чтобы отвести ваш взгляд от главного – от того, что может быть важным – и очень важным в дальнейшем. Главная задача читателя – крепко удерживать все нити повествования, вовремя их перехватывать, чтобы не запутались, и тогда все картинки встанут в правильной последовательности. Также вас ожидают тончайшие филологические изыски и нюансы: здесь и «попугай Флобера», и Луций Корней Сулла, и Софокл с Плутархом, и как пишутся Фивы по-английски. Повеяло давно забытым духом кафедральных кулуаров. Впрочем, хозяйка Корнея, стерва «принцесса», ведет занятия всего-то в Кульке и люто ненавидит и студентов, и преподавание. «Преподавание – это сочетание неприятного с бесполезным» - заявляет она, истово чморя и петуша своих учащихся. Голимо слышать! Внутри радуюсь, что вот для меня-то все наоборот: преподавание – это полезное лакомство. Бывает и такое. Финал романа очень мощный и неожиданный, но приходится отдавать себе отчет, что если бы я не находилась «при исполнении», то ни за что не добралась бы до него (см. все отличительные особенности текста выше). Так бы и отбросила рукопись подальше, наглухо запутавшись во взаимоотношениях всех этих «киноманов» (бу-га-га) с вычурными именами.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу