Всероссийская литературная премия

Национальный бестселлер - 2011

s

опубликован Короткий список премии

смотреть

Ежегодная всероссийская литературная премия. Вручается в Петербурге за лучшее, по мнению жюри, произведение, созданное на русском языке в текущем году.

Наташа Романова

Поребрик из бордюрного камня

Ольга Лукас
Поребрик из бордюрного камня

Другие книги автора

Ольга Лукас "Поребрик из бордюрного камня"

Сравнительное дисбактериозоэнтеритоведение.

Книга Ольги Лукас «Поребрик из бордюрного камня (Сравнительное Петербургомосквоведение) выдвинута на «Нацбест» ЖЖ-юзерами и по голосам довольных читателей сильно вырвалась вперед в сравнении с другими. Отзывов в Интернете тоже достаточно, и все как один – умилительные. «Многие люди с каким-то маниакальным удовольствием ищут различия между Москвой и Санкт-Петербургом. … Это же так странно! Так удивительно! Люди в разных городах отличаются друг от друга – кто бы мог подумать!» - иронизирует автор, - «А на самом деле в главном-то они как раз похожи. Например, все люди любят смешные истории в картинках, - заявляет автор, будучи в полной уверенности (и, как мы видим, вовсе не зря), что данная книга уже заранее мила и москвичам, и питерцам, и в этом – главном-то – они как раз и похожи. Образно говоря, этот литературный «поребрик» или «бордюр» по замыслу призван символизировать не столько различия, сколько сходство тех и других в принятии книги. Ну, судя по результатам голосования, так оно и есть. И это весьма печально, так как ситуация свидетельствует о том, что вкус «самого читающего народа» находится как раз-таки на уровне этого пресловутого поребрика-бордюра, что характеризует даже не столько читательское сообщество, сколько общество в целом. Сами по себе эти бородатые коннотации про булку с батоном (и т. д.) вызывают чувство неловкости, как всегда бывает, когда слышишь какую-нибудь глупость от человека, который ее высказал, но не догадывается о том, что мысль кажется умной и значительной только ему. Поэтому в построении этой книги в самом начале заложено досадное непопадание. Не стоило даже иронически (а не то что всерьез) сегодня отталкиваться от местной псевдоразницы в словах. Когда в замечательных книгах по ономастике и топонимике об этом пишет Лев Успенский – это одно: то были 60-е годы прошлого века. А в 2011 году это выглядит, будто из пыльного чулана за бороду из мочала вытаскиваешь старое чучело. Дальше в жанре коротких рассказов описывается (в сравнении) поведение двух психотипов: питерец-москвич. Персонажи едут в транспорте, гуляют по улице, ходят на свидания, к врачу, встречают праздники, снимают комнаты, разводятся и т. д. Разумеется, они ведут себя по-разному – так, как якобы диктует им разница темпераментов и культур. Психотипы таковы: питерец робок, нерешителен, медлителен, непрактичен; москвич – нагл, энергичен, решителен, практичен. Эти изображения предсказуемы, привычны, как матрешки в сувенирной лавке и понятны всем без исключения, как лубочная картинка – включая далеких от двух столиц деревенских жителей и гастарбайтеров. Сами рассказы местами напоминают несмешные габровские анекдоты: мол, в Габрово все жители очень жадные (хитрые, неряшливые, лживые), но зато смекалистые, симпатичные и непотопляемые. Ну ладно, в этом был бы простой и грубый стиль или хотя бы стилизация. Ан нет – как можно? И вот уже невооруженным глазом видно, как в неработающий сюжет и надуманную скучную историю встраиваются вдруг очень знакомые интонации, и тут же ты понимаешь, что произошла ошибка. На этот манок, возможно, повелись многие: начала многих рассказов напоминают «неподражаемую» (как все раньше думали) манеру Д. Горчева. Степень закоса может быть для кого-то убедительной, а для кого-то «обман налицо» виден сразу. Те Мурзилки (а иначе их и не назовешь), которые как бы являются представителями двух городов, конечно, никакие не питерцы и не москвичи. «Опознавательные» неверно взятые и заявленные вначале коды блекнут, тают и наконец исчезают совсем. С той же убедительностью – только это было бы менее банально, а значит, и с большим успехом – можно было бы описать в сравнении жизнь блондинов и брюнетов («сравнительное блондинобрюнетоведение»); флегматиков и холериков («сравнительное флегмохолероведение»). Но все это уже давно устарело, никому не интересно, обо всех этих облезлых фриках мы уже читали век назад. А вот про это еще никто не вякнул: насчет разницы между теми, кто фанат «Фэйсбука», а кто продолжает заседать в «Контакте»: сравнительное «контактофэйсбуковедение» - 23 буквы (столько же, сколько и в подзаголовке рецензируемой книги). Это название я закрепляю за собой. А данная рецензия – не более, чем повод, чтобы скромно сообщить о своем намерении и заодно – что немаловажно – всем, кому эта идея может понравиться, «обрубить усы» - то есть исключить возможность использовать мои планы как свои. Картинки вполне соответствуют рассказам. Здесь нет никакого несоответствия (а уж тем более непопадания). Какие рассказы – такие и картинки: не лучше и не хуже – а точно в унисон. Это говорит о том, что в этом проекте обе девушки удачно друг друга поддержали, удерживаясь на доске, на которой они сидят друг против друга, как девочки примерно одного веса. Но стоит только одной сильно оттолкнуться и взлететь – как вторая может больно стукнуться попой и даже слететь с доски. Но пока что эта книга для них обеих – это не лучший творческий опыт. Мне он не кажется удачным именно потому, что ни одна не перевесила. Они качаются на доске, упираясь ножками в детских ботинках в песок – слева – поребрик, справа – бордюр. Скирлы-скирлы – скучно скрипит доска. Плохо – хуже некуда, что эта книга вырвалась вперед и вообще «баллотируется» в конкурсе лучших литературных произведений. Это довольно прискорбно, так как это характеризует не только ЖЖ-юзеров. Это даже хуже, чем то, что подавляющее большинство читающей массы – любители Д. Донцовой. Те просто читают книжки в метро, а эта публика еще и думает: вот оно, доброе: не драки с пьянством, не насилие, не криминальные хроники, а сама «культура», спрыгнув со стола, встрепенулась и идет вперевалочку прямо к ней – как рождественский гусь к «девочке со спичками». Надо ли говорить, что это иллюзия голодного воображения. Только это не тот голод, что больше читать нечего, а тот, что организмы этих читателей ничего не усваивают, кроме такого вот киселя. Это та самая публика, для которой производятся все эти «Актимели», «Активии» и соки «Моя Семья». «Питерец» и «Москвич» символически изображаются художницей Н. Поваляевой также в виде «мурзилок» - один в цилиндре (типа «питерец»), другой с затычками, где только можно. «То есть в главном они как раз похожи», - утверждает автор. А кто спорит? Их мнимые отличия столь же малоубедительны, надуманы и несмешны, сколь и название книжки слишком громоздко и многосложно.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу