Смотреть трансляцию

Наташа Романова

Толерантная такса / Толерантные рассказы про людей и собак

Упырь Лихой
Толерантная такса / Толерантные рассказы про людей и собак

Другие книги автора

Упырь Лихой "Толерантная такса"

Проза, по сравнению с которой довольно однородная масса современной литературы является либо кондовым олдскулом в «лучших» традициях советской литературы толстых журналов, которые, оказывается, еще можно найти в портфелях некоторых лысых дядь, либо слабогазированным джин-тоником с эмульгаторами и всякой химической гадостью, от которого только в животе бурчит. Всех любителей офисного шлака вроде книги Матари-Тихонова я бы заперла на пару дней в каком-нибудь их офисе, лишив всех коммуникативных девайсов, и заставила бы читать эту книгу вслух по очереди: все рассказы – от начала до конца. Смысл любого творчества – это не виляние жопами на презентациях своих «шедевров» и фуршетах с водой из-под крана, а в том, чтобы изменить сознание хотя бы одного человека, желательно, конечно, чтобы их было как можно больше. И это верный способ, как отличить настоящую литературу от поддельной. Безупречные по форме и речи и предельно жесткие и издевательские по содержанию рассказы строят реальность в таких ее бездонных полостях, к которым «светская» литература и близко не подойдет. От нашей так называемой контр-культурной и маргинальной оппозиции ждать достойного ответа Чемберлену также не приходится, кишка тонка: одной только идеи эпатажа и протеста явно мало, если таланта нет. За неимением своего, поколение выросло на «Желтой серии» («Альтернатива») мирового литературного андеграунда, который, ясен пень, давно уже никаким андеграундом не является. Книгу автор разделил на 4 части; «Толерантная такса» - одна из четырех частей – цикл рассказов (вообще-то повесть) о детстве – там главный герой – мелкий 4-х летний чувак, у которого, к слову, батя-скинхед и футбольный хулиган 23 лет, да и мама тоже – не простая домохозяйка. Мелкого зовут Дима. Вот один эпизод. Он ходит в детский сад, действие происходит в Москве. В этом детском саду мирно воспитывается много детей разных народов, до тех пор, пока там не появляется новый мальчик Аслан, который начинает всех чморить и сцать в компот. «Потом они всей группой рисовали медведя. Только Дима не рисовал, потому что стоял в углу, и Аслан тоже не рисовал. Он сказал, что это не мужское дело. — А какое же дело — мужское? — спросил Котэ. — Защищать свой родына от русский свинья. — гордо ответил Аслан. И дети рисовали медведя, а Аслан ходил по комнате и всех толкал. — Аслан, веди себя культурно. — попросила Марья Петровна. Тогда Аслан сел рядом с Соней Гельман и культурно спросил: — Слющи, у тэбя ебырь ест? … Потом ребята дорисовали медведя и пошли на прогулку. Дима и Котэ построили замок в песочнице, а Аслан его поломал и начал кидаться песком. Потом он сделал подножку Илхому, дал Коле камнем по голове … Тогда Гарик Мовсесян поймал Аслана за воротник и крикнул: — Бей чурку! ….. — Как вам не стыдно! — покачала головой Марья Петровна. — Во-первых, «чурка» — очень нехорошее, бранное слово. А во-вторых, вы не должны бить приезжих, потому что все люди — братья. — А почему это все люди братья? — удивился Илхом. — Патамущта мой папа твой мама эбал. — крикнул Аслан и убежал. ….. Через несколько дней Димин папа вместе с другими папами дождался папу Аслана и вежливо спросил: — Чо твой пацан руки распускает? Если ты гость столицы, то и веди себя как гость. Папа Аслана ответил: — Слищь, гопник, я тебя эбал когда жопа памоэщь. Папа Димы не растерялся и сказал: — Слышь, чебурек, по твоей жопе рельса плачет, захлопни уже калорезку, бери своего щенка и вали в свой чуркистан, гавнина ты смердящая и хуй дристный. Папа Илхома откашлялся и добавил: — Вот-вот, Россия — для русских. А доктор Мамардашвили поправил очки на горбатом носу и произнес: — В Бобруйск, животное! Папа Аслана сплюнул доктору Мамардашвили на ботинок и сказал: — Я тэбя рот эбал, Гоги ачкарик, береги ачко, ано у тэбя гавно нэ дэржит. Доктор Мамардашвили блеснул очками и ответил: — Слы, афца немытая, вали в свой кишлак и лизни залупу вонючего барана. Сюда тебе кагбе вход заказан. — Я друзэй приведу и разбэрусь с вами за щэст минут. — пообещал папа Аслана». Я думаю, что некоторые из офисных планктонов, которым я в своих мечтах заварила двери, пока они не прочтут всю книгу, хоть поржали бы и развлеклись над этой темой, потому что дальше – в других разделах – их ожидает нечто большее, где они будут уже не ржать, а блевать, а особо нервные потеряют сознание. Чего я им и желаю. Настоящая книга должна изменить сознание читателя. А если у некоторых сознание не способно измениться, то пусть хотя бы потеряется. И искать его нечего – нафиг оно нужно – в жопу такое сознание. Вот, получите, уважаемая литературная общественность, яркого и состоявшегося, а на фоне привычной литературной хуйни – выдающегося писателя Упыря Лихого – и распишитесь. В том, что вы сами – не упыри и вурдалаки с ближайшего литературного кладбища, а представители жизнеспособной формации гоп-интеллигенции, для которой слово толерантность – это не только способность организма выпить много водки. Огорчает только одно, что новых рассказов в представленной рукописи нет; по-хорошему, этот сборник должен был бы быть номинирован года 3 назад. То, что сегодня большому жюри транслируется именно этот сборник, а не новые рассказы – немного разочаровывает.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу