Всероссийская литературная премия

Национальный бестселлер - 2012

s

Работает Большое жюри премии

читать рецензии

Ежегодная всероссийская литературная премия. Вручается в Петербурге за лучшее, по мнению жюри, произведение, созданное на русском языке в текущем году.

Алексей Колобродов

Боги богов

Андрей Рубанов
Боги богов

Другие книги автора

Андрей Рубанов "Боги богов"

Демарш космических негодяев

Писатель лимоновского типа, умеющий творить отличную прозу из собственной биографии, Андрей Рубанов одержим известным соблазном состояться в качестве беллетриста.

В «нацбестовском» списке сошлись романы Андрея Рубанова «Боги Богов» и Snuff Виктора Пелевина. Подобно кровным братьям из индийского кинематографа, разлученным на множество лет.

Ранее, впрочем, близость у романистов отмечалась, скорее, феноменологическая, по принципу «они были первыми». Ну, пионерско-миссионерские заслуги Виктора Олеговича многочисленны и общеизвестны, а вот Рубанов, великолепным романом «Сажайте и вырастет» возродил в нулевые почтенную традицию русской тюремной прозы, которая, пройдя через штрихпунктиры довлатовской «Зоны» и высоцкого городского романса, поиссякла и переместилась в мемуарное русло. Даже тюремно-лагерная трилогия Эдуарда Лимонова (заочной учёбы у которого Рубанов не скрывает) – «В плену у метвецов», «По тюрьмам», «Торжество метафизики» - ближе к нон-фикшн: жесткий социальный очерк в миксе с дневником революционера.

Перекличка (очень мягко говоря) двух романов из семейства фентэзи-экшн - обескураживает. Грядущее в координатах дальних миллениумом, секс-игрушки и буйство биотехнологий, многабукф и многасекса, с межрасовым и межвидовым оттенком. Техноязычество (пелевинский культ Маниту прописан более тщательно, чем у Рубанова религия Пустоты с молениями Крови Космоса). Притча о природе власти на примере русского блатного мира по лекалам воровского закона. Пилоты и пилотки, производственная их жизнь, и даже что-то похожее на snuff`ы (порноролики военной хроники) фигурирует и у Рубанова. Оба романа шибко кинематографичны – Snuff, естественно, по-голливудски и спилберговски, «Боги Богов», будучи экранизированы, напоминали бы, думаю, детско-советское фантастическое кино 70-80-х, которое, в отсутствие у нас фильмов ужасов, щекотало подростковые нервы. В нем бывали хороши сандтреки.

В общем, игра в «найди десять сходств» рискует затянуться надолго.

Плагиат, между тем, исключен. Визионерство (во всяком случае, у Рубанова), думаю, тоже. В «Богах богов» писатель Рубанов – слишком архитектор, несколько даже бравирующий чертежами и глазомером, рулетка и карандаш за ухом, в романе – от хронологических разрывов до открытого финала – все подогнано и просчитано.
Возможно, одна из разгадок нестранного сближенья в общем стругацком корне. Название «Боги Богов» (кстати, не особо мотивированное фабулой) прямо отсылает к «Трудно быть богом», а имя главного героя – Марат – легко рифмуется с Руматой

Российская фантастика – жанр, по вине его авторов и адептов, сам по себе неполноценный. Плюс – он так и не вышел из пробирки, оставленной братьями-алхимиками. Советская власть кончилась, а Стругацкие остались – этот нехитрый сюжет обернулся тем, что Советская власть если где и осталась, так у Стругацких – эдакая литературная Беларусь.

Рожденная тогдашними правилами эзопова феня братского тандема универсальна и неконкретна, может применяться ко всему и на любом свете. Ускользает от окончательных дефиниций, какие бы системы трактовок, проверок, многоярусных контролей не изобретались. Это как с джинсами, которые тогда же приобретались у фарцы – пользуйся самыми продвинутыми критериями отделить фирмУ от самопала, всё равно втюхают фуфло. Другая аналогия – водка с рук при сухом законе – можно и взболтнуть, наблюдая змейку, и разглядеть на донышке черный след конвейерной копоти, и этикетку колупнуть, а риск потравиться всё равно велик.

Всё это, впрочем, относится больше к направлению, нежели к рубановскому роману. Который сделан вполне качественно, сюжетно, крепко и занимательно, с деталями и немножечком психологии, убедительно, хотя и по-школьному, продуманной космогонией. Написанный точным и простым, хотя вовсе не стёртым языком. К тому же Андрея можно понять – писатель лимоновского типа, умеющий творить отличную прозу из собственной биографии, он одержим известным соблазном состояться в качестве беллетриста. И социального утописта – построившего свой ковчег, планету, остров – всё же «Остров Крым» был и остается для Рубанова настольной книгой.

Однако, как говорят опытные дамы, красоту не замажешь – межгалактическая дольчевита богатых бездельников далекого будущего копирует нынешний гламур, увиденный цепким, но посторонним взором. Сквозь картинку юности Марата (пилотская академия, молодые искания, о, моя свежесть) проглядывает электростальский опыт советского юноши Рубанова, отношения главного героя со старым легендарным вором Жильцом прямо проецируются на хорошо знакомый писателю тюремный быт, с его конфликтами и тёрками…

Криминальная, так сказать, линия – вообще самая сильная в романе: полнокровный вор Жилец забавно оппонирует принятому в последние годы (в кино и сериальном мыле) шаблону изображения князей преступного мира как сухоньких туберкулезников, главное в которых воля, а не сила… Хороши у Рубанова и попутные находки, вроде жаргонного словечка «фцо», восходящего не только к старорусскому «всё», но и к аббревиатуре ФСО.
Реалистическую криминальную линию дополняет романтическая – о любви пилота к машине. Особенно, когда машина живая – в процессе долгой биотехнологической революции пилотируемые корабли превратились в «биомы» с десятком сердец, центнерами мозга, сплетениями нервных узлов, и отношения у пилота с кораблем – не столько производственные, сколько любовные. Первым делом самолеты, ну а девушки – потом. Здесь даже не Пелевин или, скажем, Проханов (устроивший свою атаку клонов в трип-романах «Политолог» и «Теплоход “Иосиф Бродский”»), а другой классик на ту же букву с его индустриальным мистицизмом и оживляющей любовью к механизмам… «Больше Майн-Рида любил я Брэма»: космические преступники, старый и молодой, попадая на Золотую Планету, ставят перед своим автором жуль-верновскую (с заходом в Толкиена – «пчеловолки») задачу каталогизировать ее флору и фауну. Ясно, что акцентируются вещества, обладающие наркотическим эффектом.

Я уже говорил, рецензируя Пелевина: Snuff – роман для юношества. «Боги богов» - хорошее подростковое чтение в гораздо большей степени (в том, что автор удобряет текст собственным взрослым опытом – ничего страшного). Рубанов всячески стремится избежать антиутопии – ибо задачу перед собой ставит чисто литературную, а не мировоззренческую. Обрекая, конечно, тем самым книжку на вторичность – но не весь же писательский век талантивому и плодовитому романисту заниматься фенономенологией. Андрей Рубанов, в отличие от Пелевина, не сделался классиком в молодом возрасте, и соответствовать каждой следующей буквой подобному статусу не обязан.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу