Всероссийская литературная премия

Национальный бестселлер - 2012

s

16 апреля будет объявлен Короткий список премии

читать рецензии

Ежегодная всероссийская литературная премия. Вручается в Петербурге за лучшее, по мнению жюри, произведение, созданное на русском языке в текущем году.

Наташа Романова

Камертоны Греля

Елена Васильева
Камертоны Греля

Другие книги автора

Екатерина Васильева "Камертоны Греля"

Жирный культур-мультур.

Действие романа вяло протекает в Берлине, но с периодическими экскурсами героини в родной Санкт-Петербург, а также – эпизодически – в Париже, Каталонии, Барселоне и других приятных слуху европейских иррадиирующих точках культуры. Так как главным действующим лицом в этом произведении является не одухотворенная молодая дама – alter ego автора – как мог бы подумать наивный читатель, и даже не прусский музыкант XIX в. Грель, а именно «Культура» – с большой буквы и в кавычках – со всеми вытекающими отсюда последствиями. Герои – дама и двое мужчин из разных периодов ее жизни – почему-то лишены имен и именуются четырнадцатизначными порядковыми номерами: она – 70607384120250, ее любовник – 66870753361920, другое лицо мужского пола – 55725627801600. Столь нетрадиционный подход, отсылающий сразу к каким-то антиутопиям (типа Оруэлла) в данном праздном повествовании о праздно-тусовочной жизни дома и за границей кажется, прямо скажем, не совсем уместным и поначалу – крайне неудобным, но довольно скоро это перестаешь замечать, ибо герои настолько культурны, что такой мелочью можно и нужно пренебречь.
Текст жирно унавожен культурным глоссарием и пространными культурологическими коннотациями. Все ведут высокоинтеллектуальную деятельность и высококультурную жизнь. Бесконечные посещения художественных галерей (вернисажей, биеннале) с пространными рассуждениями о трактовках творческой свободы в искусстве, споры друг с другом о подтекстах и ассоциациях в живописи - особенно доставляет, когда это делают две подруги – и не самоиронии ради – а исключительно серьезного искусства для. Из «Эрмитажа» и Академии художеств, вдоволь обсудив шедевры, они перемещаются в подвал «Бродячей собаки», где происходит театрализованный поэтический вечер ( а как же иначе – что же хорошего там может происходить, кроме «Театра поэтов»). Девушки настолько любят искусство, что высиживают в «Собаке» до конца представления, а это – скажу я вам – не многим под силу. А тут и кинотеатр «Родина» неподалеку, и – надо же, какая удача: там как раз новый фильм о послевоенной жизни лагерного поселка в Сибири (следует одухотворенный пересказ впечатлений о фильме и ряде режиссерских находок).
К слову, одна из героинь проживает в Купчино, а другая – на Просвете, но центростремительность и культуроцентричность в конце концов приводят нашу 70607384120250 в Берлин, а пока…
С выставки (рисунки из дурдома) в павильоне Таврического сада – бегом в Эрмитаж (уже не с подругой, а с «другом»). Идет длинное, подробное и нудное, как описание природы в хрестоматиях по литературе, описание увиденного в различных залах голландцев, фламандцев и так далее. После этого герои отправляются в «номера», причем не в какую-то пошлую «Старую Вену» для лохов, а в гостиницу «Наука», скромно расположенную где-то во дворах Миллионной.
Статисты, окружающие героев – что здесь, что за границей – сплошь деятели культуры и искусства. Даже если это плохо говорящий по-русски «кавказец» - то это музыкант из азербайджанского симфонического оркестра. Профессора славистики, фотохудожники-международники, современные писатели – и не шушера какая-нибудь (как в «Старой Вене»), а «классики», «производящие фурор», режиссеры экспериментальных театров, балетоманы и философы тучей вьются на фуршетах, вернисажах, премьерах, семинарах, книжных ярмарках и фойе театра оперы и балета. После совместного посещения библиотеки, придя домой, пылкие любовники, перед тем, как отдаться страсти, осуществляют совместный просмотр фильма о ленинградской блокаде, предварительно оформив на столе перед экраном натюрморт: «красное вино и блюдо с сырами и нарезкой ветчины». Во время вялотекущего полового акта действующие лица бодро обсуждают каббалистические трактаты и полотна западноевропейских мастеров, а также предаются воспоминаниям о посещении музея этнографии и – sic! – музея Римского-Корсакова. Как тут не вспомнить одно «плохое» школьное стихотворение «Дяди и тети». Приведу цитату: «Они любят парами пиздовать в театр / Особенно злостные в оперу и балет / И я лично видела, как один старой мудатор / В музей Римского-Корсакова купил билет». На отдыхе в Каталонии героиня несет на пляж в пляжной сумке книгу В. Шаламова и патетически восклицает:
- Шаламов, Колыма! Какое безупречное сочетание звуков! Какая гармоничная самодостаточность!
Барселона. Отдых продолжается: Касса-Мила, музей Пикассо и фраза в предвкушении очередного катарсиса:
- Что же останется от жизни, если вычесть из нее культуру?
Какие могут быть клубы, шоппинг? Это все для быдла. Если уж кафе – то непременно «философское», где читают доклады (например, о наличии перформативных практик у амёб). Приводится развернутое описание доклада, где поражает воображение суровая точность протокола. Если думаете, что у меня нет чувства юмора и я просто не вкурила тонкий фимиам постмодернистского умысла, то ошибаетесь. Все более чем серьезно. И именно поэтому хочется привести еще одну ссылку на «плохое» произведение – пьесу «Ворон на конюшне», где никакого действия нет, а есть только длинный список действующих лиц (там перечислены фамилии всех до одного преподов и администрации филфака в роли всяческих животных), а в конце списка – одна единственная ремарка: «все герои на протяжении пьесы поют и танцуют».

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу