Всероссийская литературная премия

Национальный бестселлер - 2012

s

Александр Етоев

Нюма, Самвел и собачка Точка

Илья Штемлер
Нюма, Самвел и собачка Точка

Другие книги автора

Илья Штемлер "Нюма, Самвел и собачка Точка"

Эта книга очень добрая и простая. Добрая, потому что написана человеком добрым, это понятно всякому, ее прочитавшему. А простая, потому что написана просто и о простом.

Да, язык ее бедноват, да, этой прозе не хватает изящества, которое, возможно, и от лукавого, а может быть, и от Бога – это уж как смотреть. Впрочем, автор, скорее всего, такой задачи не ставил и на звание первого стилиста эпохи не претендовал.

Его цель – рассказать историю двух обыкновенных людей (поэтому - о простом), выкинутых на обочину жизни - не совсем обочину, еврей Нюма (Наум) и экспатриированный армянин Самвел отнюдь не бомжи, имеют угол, манную кашу по утрам, кусок дешевой кровяной колбасы; у Нюмы есть дочь, стерва, конечно, отсуживающая у отца часть жилплощади, скандалящая по поводу и без повода, но любящая его по-своему и выручающая в тяжелую для него минуту; у Самвела есть племянник в Америке, подбивающий его на спекуляцию антиквариатом, но также в результате помогающий ему уехать за океан.

Но это все фактура, детали.

Роман Штемлера – книга об одиночестве.

Два старых одиноких человека цепляются друг за друга, как за спасательные круги, этим и держаться на плаву. К ним на помощь приходит мелкая собачонка Точка, которую они отталкивают сначала, но со временем души в ней не чают.
Есть в книге и другие одинокие люди - Евгения Фоминична Роговицына, например, в которую Нюма был влюблен в молодости и которую повстречал случайно спустя годы в лавке у антиквара.

В романе много забавных мест, в которых грусть перемешивается с иронией и получается довольно смешно. Например, место, когда два старика, главных героя книги, роются в мусорном контейнере в поисках черепков от старинного кувшина, семейной реликвии Самвела.

«Конец света, - вскрикнула Галина. – Если уж евреи в мусорках шуруют – конец света!»

Иногда в романе меня раздражала собачья речь – «жранькать», «волосатик», «старый пердун» и прочее, - но иногда она выглядела вполне съедобно.

Насчет «раздражает – не раздражает» - дело сугубо личное, «раздражать – не раздражать» может разное, в зависимости от рецепторов вкуса на кончиках мозговых извилин того или иного читателя. Например, я знаю одного литератора-монархиста, которого раздражает проза Довлатова, и вот какими словами он объясняет свое к ней отношение: «Как Чейз с семечками, со смаком пронесся Довлатов, ничего не оставляя, потому что добровольный хомут газетного фельетониста иссушает талант, лишает соизволения воли замахнуться на Уильяма, так сказать, Шекспира».

Искусственными у Штемлера мне кажутся сцены в Астрабанке с описанием выступления Казарновской, явлением Собчака, показом его семейства, заключительным банкетом и прочее. Вот уж где шаблонная речь льется не тонкой струйкой, а каким-то ниагарским потоком. Хорошо, всего на двух-трех страницах.

Замечательна интрига, придуманная Фирой, Нюминой дочерью, по вызволению похищенной Точки из бандитского плена.

Конец книги грустный, то есть обычный, жизненный. Жизнь ставит точки и многоточия в судьбах героев книги. На заключительных страницах романа это как бы отнесено в будущее и увидено провидческим взглядом собаки Точки. Сами герои живут, не зная об этом своем недалеком будущем, но читатели-то мы, настоящие, живущие в этом будущем и пережившие то смутное прошлое середины и конца девяностых и доплывшие до смутного настоящего.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу