Всероссийская литературная премия

Национальный бестселлер - 2012

s

Ксения Друговейко

Жунгли

Юрий Буйда
Жунгли

Другие книги автора

Юрий Буйда "Жунгли"

Цикл сюжетно переплетенных рассказов «Жунгли» Юрия Буйды – страшная фантасмагория, написанная «языком русской классики»: не тем уже мертвым тургеневским, что так люб сегодня стилизаторам, а дьявольски живучим и категорически неподдельным гоголевским и бабелевским. Тем, в переводе на которой ужасы, язвы и боли нашей действительности превращаются в сюжеты для святочных рассказов и ораторий. Жунгли – живые джунгли – город Чудов, населенный дикими маргиналами, пропойцами, маньяками, калеками и блаженными шлюхами, которые при ближнем знакомстве оказываются в действительности настоящими юродивыми: пусть не в библейском и не христианском даже смысле юродивыми – скорее в языческом, фольклорно-мифологическом – но притом истинно нищими духом. Здесь у каждого свой Бог – каждого обрекающий на жестокие и часто бессмысленные жертвы, но от себя не отпускающий и на свой лад хранящий. Его постижение предсказуемо иррационально и тем справедливо: «- Ну, хотя бы верить надо, - продолжал Алеша уже с раздражением. - А кто верит? Ты, что ли? Или ты? Да ты даже не знаешь, кто такой Бог! Пицца оскалилась:- Кабы знала, то и не верила б».

Всякая явная и явленная низость чудовских жителей в итоге обнаруживает высоту не помыслов, конечно, но внутренних подсознательных мотивов, становится свидетельством единственно доступного, опять-таки несознаваемого духовного поиска. «После того как его мать умерла от рака, а отец погиб на стройке, Гена стал главой семьи, поскольку полувыжившая из ума бабушка была не в счет. Троих сестер-толстушек Веру, Надежду и Любовь Крокодил воспитывал как мог и как умел: кормил пельменями, заставлял менять трусики каждый день, выдавал деньги на школьный буфет, а вечерами трахал по очереди» - таково здесь обретение и веры, и надежды, и в конце концов любви. Поначалу чудн̀ая чудовская реальность кажется замкнутым миром – этакой резервацией всего самого болезненного, мерзостного и противоречивого, что есть в душе русского человека, живописующий ее текст – натуральным бестиарием. Позже становится совершенно ясно, что реальность эта – бесконечно растяжима, что она затягивает и заглатывает всякий элемент, момент и слой нашей жизни. Так, первый рассказ «Лета», посвященный образу Империи, воплощенному в сто трехлетней княгине Елене Исуповой, пережившей империю и романовскую, и сталинскую, видится сперва текстом подчеркнуто отделенным – крупным куском мрамора, лежащим поодаль от горки острого щебня. Довольно скоро читатель, конечно, разглядит: щебень-то – мраморный, а на куске, как и должно быть, хватает и трещин, и темных вкраплений. Эти вкрапления, сколы и разломы, столь естественные для органики буйдовской прозы, ощупывать хочется бесконечно – до полного онемения пальцев; повторять про себя отдельные ее эпизоды – до немоты. «Жунгли» - текст живейших, талантливый, неповторимый.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу