Смотреть трансляцию

Виктор Папков

Женщины Лазаря

Марина Степнова
Женщины Лазаря

Другие книги автора

Марина Степнова "Женщины Лазаря"

Алиса Ганиева, номинировавшая роман в длинный список премии, определила его как семейную сагу. Это действительно что-то похожее на семейную сагу, только немного необычную, потому что никакой семьи тут по сути дела нет. Есть три поколения женщин, странным образом связанных через жизнь академика Лазаря Линдта - Маруся, Галина Петровна и Лидочка-Барбариска. Галина Петровна хотя бы генетически бабушка Лидочки, да и жила Лидочка какое-то время с Галиной Петровной (а в конце автор раскрыла самый главный штрих характера суровой Галины Петровны, но неправильно было бы сразу этот штрих раскрывать). А вот Маруся – это просто жена старшего коллеги Линдта, Чалдонова (детали биографии которого автор позаимствовал у академика Чаплыгина). И еще женщина, которую он был безнадежно влюблен. Безнадежно и по причине возраста (она старше лет на двадцать), да и потому, что Маруся относилась к нему как к своему ребенку, раз уж своих детей у нее не было. И все эти женщины несчастны.

Хотя… Было бы неправильно сказать, что они несчастны или (тем более) что страдают. Потому что вряд ли сами женщины считают себя несчастными. Судьба не дала им возможности реализовать некое самое сокровенное свое желание, призвание. У Маруси не было детей. Галина Петровна не смогла выйти замуж за любимого. У Лидочки в пять лет утонула мама (прям на первых же страницах романа), и она была напрочь лишена своего дома (недаром книга Молоховец – один из главных образов в главе о Лидочке). При этом нельзя сказать, что как-то внешне эта недодача сокровенного желания на них сказалась. У Маруси была взаимная любовь, что редкость во все времена. У Галины Петровны – достаток. У Лидочки – талант балерины. Все три женщины загнали свое страдание внутрь, научились жить с тем, что есть. С разным успехом, и с разной степенью разрушительности для своей личности. Разве это такое несчастье? Разве все наши желания выполняются?

Но книга, конечно, тягостна. С самых первых страниц, на которых у пятилетней девочки тонет мама. И показано все в романе щемяще, через еще ничего не понимающий взгляд ребенка, у которого кончилось детство. И поэтому неясно, куда делась мама, и рыдающий, а потом уезжающий отец непонятен. И потом сюжет делает длинный-длинный круг, возвращаясь к приходу Лазаря Линдта в далеком 1918-м в дом Чалдоновых и его первой встрече с Марусей. Через счастье Маруси с Чалдоновым, которое оказалось бесплодным (в смысле продолжения рода), через очень тяжелое осознание того, что детей не будет. И принятие этого факта. А потом через счастье Галины Петровны, еще Галочки с Николенькой, и крушение этого счастья. И омерзение брака с Линдтом. И еще все это написано таким языком, который номинатор Алиса Ганиева назвала сочным. Он действительно какой-то налитый внутренними соками. Длинные развернутые по максимуму предложения во много строк. До какого существительного ни дотронься – брызнет парой-тройкой эпитетов. («Но Галочке даже сальный отблеск на его носу казался божественным знаком, символом высшей и тайной власти, которую Машков так быстро и чудесно приобрел над ее неопытным, невооруженным сердцем. Галочка смущенно улыбалась, закручивая кончик косы вокруг тонкого пальца, и Машков улыбался в ответ – он умел чудесно улыбаться, правда просто чудесно – широко, радостно, немного хулигански, будто десятилетний мальчишка, и зубы у него были белые-белые, а передний – чуть-чуть набекрень, и этот смешной, немножко детский зубок Галочка любила особенно сильно».) И вот когда описывается какое-нибудь событие, ломающее жизнь очередной героини, то в этом языке вязнут кони и огонь в избах вязнешь. И так-то муторно от описываемого, хочется прочитать побыстрее неприятный кусок, а не можешь, предложения все длятся и длятся, как в ночном кошмаре.

В общем, очень такой женский роман. Только у нас почему-то принято, что женский роман – он о великой любви да о принцах на белых конях. А тут что-то очень нутряное женское, такое, что хочется сесть на приступочку у крылечка, всплеснуть руками и заголосить от неустройства жизненного: «Ой, бабоньки, да что же это с нами, бабоньками, деется!» Разве что сам не бабонька совсем, вот и не голосишь.

В конце Лидочке автор вроде бы позволяет выбраться из заколдованного круга. Вот только где же сейчас найти женщин, которые бы мечтали о доме, любви и детях? Это разве что пока еще принятые атрибуты, но далеко не главные, и уж точно о которых женщина мечтать не будет. Так что лжет автор. Не выберется Лидочка из заколдованного круга. Умерла она. А счастья нет, не было и не будет.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу