Наташа Романова

Любовный канон

Наталия Соколовская
Любовный канон

Другие книги автора

Наталия Соколовская "Любовный канон"

«Сука в ботах» против «романтика пианизма»

Нельзя больше навредить книге, чем загрузить четвертую страницу обложки хвалебными отзывами разных «компетентных специалистов». В этом есть что-то унизительное и для автора и для читателя. Будто бы первый просит «похлопотать» влиятельных персон, а второй так и вовсе дурак.

Расхожий штамп про «петербургский текст» отечественной литературы попал точно в цель: сразу представилась душная атмосфера заунывных литературных заседаний, где немолодые и неважно выглядящие «петербургские» литераторы озвучивают этот текст, так сказать, вживую, а потом, скидываясь по 3 копейки, идут бухать.
В первой повести – «Любовный канон», как не трудно догадаться, речь идет о любви. Странно было бы, если бы это было иначе. Там несколько любовных историй, каждая из которых заканчивается физической смертью кого-то из героев. Любовь между студенткой консерватории и пожилым доцентом («романтиком пианизма») развивается очень романтично: томные вздохи, взгляды, слезы, грозы, цветет сирень, дача, «доставьте удовольствие, разделив со мной трапезу», тут и «бабушка-француженка» - как рояль в кустах (что в контексте дачного пейзажа под фортепьяно не удивляет), прогулки, беседы, несбывшиеся надежды. От такого набора лирического стаффа начинается крапивница. Даже закономерная смерть «романтика пианизма» не делает эту историю менее пошлой. Даже наоборот. Как и в повести «Винтаж», где та же парная симметрия: снова он – стар, она – молодая, только на этот раз умирает уже не он, а она. Никого даже не жалко. Это как в школе на литературе: училка читает вслух (где там герои умирают? – «Анну Каренину», например. Или «Ромео и Джульетту») – все ржут. Не потому, что черствые, а потому что «не доставляет» и все тут. Потому что не в то время, не тем голосом, не в той компании: по ряду позиций. Мне лично в этой книге было очень жалко (по-настоящему) умирающую кошку в одной маленькой повести («Сука в ботах»). Очень хорошая повесть. Там говориться о трудной, грубой повседневности, полной унижений, в которой живут бедные, грубые, обездоленные граждане – дворничиха, уборщица, ее слепая дочка, их соседи. Здесь – все правда, а в «Винтаже» и в «Каноне» - все ложь. В этой (хорошей) повести мы даже встречаем (среди соседей) старого знакомца – пожилого доктора из «Винтажа» (того самого героя – любовника), но здесь он – такой же живой человек, как и все, а в «Винтаже» он – пошлый трагикомический персонаж из репертуара какого-нибудь погорелого театра. Как же так, что под одной обложкой – столь разная проза одного и того же автора? Может быть, дело в «петербургском тексте»? Хочется верить, (и это на самом деле так и есть), что хорошая повесть не имеет никакого отношения к этому избитому сомнительному термину. А вот две плохие – это как раз его достойные образцы.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу