Ксения Друговейко

Любовный канон

Наталия Соколовская
Любовный канон

Другие книги автора

Наталия Соколовская "Любовный канон"

У слова «канон», обозначившего заглавие сборника и центральной его повести, есть множество значений, главные же из них таковы: во-первых, традиционная и неизменная совокупность норм, законов и правил; во-вторых, музыкальная полифоническая форма, в которой один голос повторяет другой, вступая позже него. В отношении «Любовного канона» Натальи Соколовской справедливы оба. Первое – в том смысле, что сюжеты ее текстов сводятся к простым историям любовей, смертей и семей (именно в этом порядке), развивающимся по тем не подвластным никаким существенным переменам законам, действие которых совершенно одинаково в Москве 1970-х, Франции и Грузии 1980-х, Петербурге 1990-х и 2000-х, где обитают герои Соколовской. Кроме того, в повести «Любовный канон» автор обращается к мифологическим параллелям – а мифы, как известно, примечательны той же повторяемостью событийных перипетий, кочующих между временными и географическими границами. Второе определение прежде всего относится к свойству соколовского литературного языка – музыкального, поэтичного, ритмически неровного (порой нервного), мелодически избыточного. Вполне точно отражает оно и композиционное построение сборника: истории здесь и впрямь повторяют друг друга, сюжеты обретают связь – цикл повестей «Третий подъезд слева» и вовсе оказывается посвящен жителям одного дома, встречающимся в заключительном тексте «Сука в ботах». Любопытнее же всего то, что образуют в итоге, будучи совмещенными в одной плоскости, оба «канонических» принципа. Элементарные частицы, из которых складываются совершенно обыденные человеческие драмы, превращаются автором в цепи созвучий – на месте единственно необходимой ноты появляется целый аккорд, из идеально точного аккорда рождается искусственно растянутый многозначительными паузами такт. Драма превращается в мелодраму. Обращаясь к поэтическим ассоциациям, можно привести следующий пример: вообразите себе, во что превратиться любой из, скажем, обращенных к Басмановой дольников Бродского, переизложенный пятистопным ямбом. Справедливости ради, нельзя не отметить, что проза Соколовской без преувеличения изобилует отдельными блистательными словесными находками – есть у нее такие предложения и словосочетания даже, которыми вполне можно было бы заменить целый предшествующий им абзац, перенасыщенный поэтизированными «красивостями». Из общего ряда вошедших в «Любовный канон» текстов выпадает – и удачно – упомянутая уже повесть «Сука в ботах» (сравните заглавие с названиями остальных текстов цикла – «Вид с Монблана», «Винтаж», «Моцарт в три пополудни»): злая, хлесткая и, внезапно, ритмически безупречная. Населенная живыми и по-человечески, а не книжно несчастными людьми - не персонажами - она заслуживает непременного внимания; выделяется и «каноничностью» и, рискну сказать, «эталонностью», очищенными и малейших признаков пошлости, искусственности и словесного жеманства. Здоровая злость удается автору гораздо лучше романтических вздохов – и то, каким свежим глотком становится для читателя пронизанный этой злостью текст, ставит читателя в довольно странное положение при необходимости дать оценку всему соколовскому сборнику как цельному текстовому циклу. Однако знай он наверняка, как оценила бы такое противопоставление сама Соколовская, известная задача решалась бы одним ясным методом и снимала бы рамки, заданные самим автором все тем же пресловутым словом «канон».

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу