Смотреть трансляцию

Александр Етоев

Эликсир князя Собакина

Ольга Лукас, Андрей Степанов
Эликсир князя Собакина

Другие книги авторов

Ольга Лукас, Андрей Степанов "Эликсир князя Собакина"

Скажу честно: на необитаемый остров я бы эту книгу не взял. Ильфа с Петровым взял бы, Гашека взял бы тоже, взял бы ковалиного «Недопёска», «Москву-Петушки» бы взял, а вот «Эликсир» не стал бы. Несмотря на мое давнее хорошее отношение к прекрасной половине авторского дуэта. В рецензии на Марину Степнову, в самом ее начале, я повторил известную фразу Льва Николаевича Толстого, которой отозвался наш классик на рассказ Леонида Андреева «Красный смех». Помните? «Он пугает, а мне не страшно». Вот и про «Эликсир» тоже, слегка переиначив Толстого, скажу: «Они смешат, а мне не смешно».

Правда, не смешно, хоть убейте. Или хушь плачь, как у Зощенко.

Нет, отдельные смешные моменты, фразы, реплики в романе присутствуют. Материализованный русский дух, например, в виде спиртосодержащего эликсира.

Из отдельных фраз есть удачные: «Участники экспедиции обогнули станцию и вышли на привокзальную площадь – большой пустырь, посреди которого торчал постамент с сохранившимися на нем крупными гипсовыми ботинками. По краям пустыря смутно чернели избы»

«Савицкий потряс его за плечи, усадил на диван и приложил ко лбу холодный мобильник».

Забавны Муркины несбыточные мечты (в тексте романа они выделены курсивом): «Лос-Анджелес. Небоскребы. Мурка-терминатор в симпатичном кучерявом парике и черных очках сидит за рулем серебристого “вольво”. За ней гонятся черные “мерседесы” русской мафии.
Впереди – пирс, за ним – Тихий океан. Мурка пробивает ограждение пирса и ныряет в океан вместе с машиной.
– Ушла, кобра! – с досадой говорит серый кардинал русской мафии, бывший подполковник КГБ Кукушкин.
“Мерседесы” уезжают.
Мурка выплевывает трубочку, через которую она дышала воздухом из шин “вольво”, и всплывает на поверхность.
– Сам кобра! – говорит она.
Парик на ней сидит как влитой».

А вот объясните мне, пожалуйста, люди добрые, в чем юмор этого вот кусочка главы 8-й, самого ее окончания (извините, но цитата будет пространная):

«Но тут хозяйка вышла к гостям в последний раз. На ней была шелковая темно-коричневая блузка с бантиком, шерстяная юбка до колена, волосы были скромно заколоты, макияж почти отсутствовал.
– Дорогие ребята, я забыла сказать, чтобы вы располагались, как дома. Выбирайте себе спальные места. Очень мило с вашей стороны, что вы меня посетили. Запасные ключи я оставляю на подоконнике. Завтрак приготовите себе сами. А я пойду к себе, проверять тетради. Может быть, сегодня ночью он явится.
– Кто явится? – испуганно спросила Вера.
– Сашенька… Пушкин… – вздохнула Жозефина Павловна и исчезла в гримуборной. Повернулся ключ в замке. Представление было окончено.
– Какой Пушкин? – встревожено спросил Савицкий. – Белая горячка, что ли? – До горячки еще далеко, – успокоил его Живой. – Она сейчас в образе нашей училки русского и литературы. В таком состоянии она проверяет тетради и хочет, чтобы к ней явился Пушкин.
– Зачем?
– Чтобы полюбить ее страстно.
– Она проверяет тетради? – удивилась Вера. – Она в самом деле учительница?
– Тетради у Сени свои, старые, школьные. Живого места там не осталось уже, а он их проверяет и проверяет. А Пушкин все не идет… – как-то вдруг очень по-человечески пожалел друга Паша, раздвинул тарелки и аккуратно положил голову на стол».

Кого здесь авторы пытаются рассмешить? Меня? Фигушки, меня не получится.

Я, как Колобок, по Гоголю скребен, по Зощенко метен, на Писахове мешон, в Ковале пряжон, на Довлатове стужон, и от вас, авторы дорогие, уйду, не парясь.

В отзывах на книгу, которые мне довелось прочесть, я несколько раз отметил мутное словечко «постмодернизм», мол, авторы намеренно, как и положено литературе постмодернизма, играют на полях своих литературных предшественников. Да, играют, это видно без телескопа, но если взялся играть, то изволь, если не выиграть, то хотя бы сыграть в ничью, а не проиграть состязание с разгромным счетом.

В общем, слабенький эликсир получился, спиртосодержащий, но слабенький. Вроде бонзайцевского саке.

Нам, вепсам, подавай что покрепче, чтобы искры из глаз летели.

Хотя не все читатели такие, как мы, уроды.

Есть еще уродливее, чем мы.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу