Смотреть трансляцию

Виктор Папков

Ворон белый

Павел Крусанов
Ворон белый

Другие книги автора

Павел Крусанов "Ворон белый"

Формально тоже фантастика. Сюжет (тоже формально) такой. В Питере живет компания друзей. Хотя друзья – не совсем верное обозначение. Они сами себя зовут стаей, у них есть тотем – белый ворон. Да, у них почти у всех есть любимые и даже семьи, но они остаются за кадром повествования. Им немало лет, но они скорее племя вольных философов (и еще эзотериков, не знаю, входят ли таковые в «философов») и творцов. В это же самое время на Алтае появляется Желтый Зверь, который есть ужас, и приводит к расчеловечиванию (во всех возможных смыслах этого слова) мира. Стая направляется навстречу Зверю, а Зверь – навстречу стае. И вот едут они, едут, потом встречаются. И все. Мир тоже «формально фантастический». Дело в том, что автор очень настойчиво тычет в глаза не-нашими реалиями. И Россия там – Кочевая Русская Империя. И дирижабли – авианесущие крепости – парят над границами под руководством бригад-майоров. И война с Китаем за Монголию начинается. Кроме того, мобильники в книге называют только «болталками», руководителей государств «дУхами» (впрочем, не только их - скажем, синоптиков тоже называют дУхами), а телевизор – волшебным экраном для вызывания дУхов. И еще пьют «живую воду» (но похмелье замечено не было!). Но если отвлечься от этих иномирных деталей, то весь остальной мир оказывается вполне нашим. И все «болталки» и «волшебные экраны» вполне вписываются в некий особый язык компании главных героев.

Именно компания главных героев и является в каком-то смысле смыслом и сюжетом «Ворона белого». Причем нарисована компания очень узнаваемо. Герои ведут летописи, там пишут о своих выступлениях. И я понимаю, что фразу «Гусляр исполняет духоподъёмные песни» могли написать в подобной летописи несколько моих реальных знакомых. Представьте себе компанию людей лет сорока (среди них обязательно один с бородой, а один стриженный наголо), которые музицируют, пишут стихи и философские рассуждения. При этом очень интересные рассуждения о философском смысле консерватизма могут смениться рассуждениями о смене зоострат в далеком прошлом Земли. И о сообществах насекомых и динозавров, от которых нам остались Шива (как воспоминание о пауках) и гусиные таборы (от времен Ящеров, вот это не знаю почему!). («Потому что это Священное Писание человека,— терпеливо, как студиоза на семинаре, вразумил товарища Брахман.— А священные писания членистоногих и ящеров утрачены. Человека прошлые истории не касались, он в это время отсиживался в Эдеме — питомнике Бога»). А еще они пишут книги и могут устроить «Действо «Посев», приуроченное к представлению сочинения Нестора «Пых»», которое заключается в высевании в московскую почву буковок из игры «Эрудит» и поливанием этих буковок привезенной из Питера водой из канала Грибоедова. И еще исполняют те самые духоподъемные песни и изучают верхние и нижние миры (миры дна и покрышки). Я не знаю, как назвать таких людей – то ли слегка хиппующими, то ли немного контркультурными, но они действительно живут в каком-то своем мире. Этот мир по-другому логичен, не так, как наш, но он вполне цельный. И если к нему привыкнуть, то вполне приятственный. (Не удержусь, приведу эпиграф из, как утверждает Крусанов, фаюмского папируса: «Мир безумен. И если ты хочешь сохранить душу в целости — сам стань безумцем. Увидишь — большого вреда это не принесёт, напротив, безумие придётся кстати»).

Очень много в книге философских рассуждений, которые интересны сами по себе, хотя и в какой-то степень локальны. То есть автор немного отвлекается от главной линии повествования и увлекается каким-то конкретным рассуждением, не связанным (во всяком случае, на первый взгляд) с главным рассуждением книги. Один пример – о консерватизме - я уже упоминал. Что такое консерватизм?
«…считается, что революции и вообще перемены как таковые происходят, когда мы (некие абстрактные мы) что-то усиленно предпринимаем, проявляя
свою активность, а если остановить деятельность и ничего не вытворять, то сущее сохранится само собой и уже никуда от нас не денется. Эта иллюзия не только ни на чём не основана, но и внутренне насквозь лжива. Потому что в действительности, для того чтобы сущее сохранилось, необходимы целенаправленная работа, ежедневный труд, непрерывное вращение педалей, и вращение это по сути своей консервативно.»

«Сама идея консерватизма требует непрерывной и неутомимой творческой деятельности для того, чтобы вспомнить, как всё было, чтобы суметь обнаружить, что именно уничтожили силы забвения, силы той дробилки времени, той инерции, которая подтачивает и развоплощает сущее сама собой. Таково положение вещей. В итоге, не вороша пепел избитых штампов, можно определить консерватизм как философию хранителей мира.»

Это я выбрал две цитаты, а там несколько страниц, очень интересное сравнение с индуизмом (консерватизм как философия Вишну).

Главная же идея в книге (в моем понимании, естественно) напомнила мне другую книгу Крусанова – «Мертвый язык». Она – об исчерпывании смыслов мира. И локального мира конкретного человека. И глобального мира. В «Вороне» это выражено, в частности, в идее, что конец света на самом деле уже случился, и мы живем во время разлетающихся обломков мира, но просто этого не замечаем. Но смыслы, исчерпываясь, не уничтожают мир, но перерождают его. В «Мертвом языке» все возвращается к самому началу, к моменту придумывания имен всему сущему. В «Вороне» тоже возвращается к началу, но началу книги. Русские имена заменяются на немецкие, а Белый Ворон на Красного Орла. И уже новые герои начинают проживать свою историю. Наверное, ту же самую. По всей видимости, так оно и будет, но автор не дает никаких намеков на будущее. Почему-то очень хочется сказать, что Крусанов по своей внутренней философии близок к Индуизму, примерно так же, как Пелевин близок к Буддизму (и не только из-за упоминаний Шивы и Вишну), но не уверен, что это так. Скорее паразитное соответствие, случайно возникшее в моем мозгу!

А еще многое из книги хочется вытащить в качестве цитат.
«Это был специальный напиток, рецепт которого держался в строгом секрете,— действие его таково: после второго стакана пьющий слепнет, а после третьего — радуется, что ослеп. В кругах ценителей напиток назывался «пойло мудрых.
И никакого похмелья. Правда, наутро зрение возвращалось, но это было единственное неприятное ощущение.»

«Россия - которая, напомню, кочевая Русская Империя - оставляет за собой право прокочевать от своих юго-восточных границ до Южно-Китайского моря».

«Если художество и ремесло у мастера в разные стороны разбежались, всё — нет уже значения, а есть либо глупая спесь — прислужница тщеславия, либо голый расчёт — пастух барыша. А коли они в одних руках сидят, стало быть, тут и смысл.»

«Отца вашего в контрактах обучали через запрет. Сейчас такие школы тоже есть.
Там возбраняют детям читать литературу. Совсем. Ну, то есть читать разрешается только в форме поощрения. Совершил славное дело, тогда, пожалуйста, можно прочесть пятнадцать страниц Лермонтова. А без этого, без заслуги — ни-ни, по рукам бьют и книги отбирают. Из этих школ, говорят, выпускники, задрав штаны, прямиком бегут в филологи...»

И главное:

«А что вы лично сделали, чтобы конец света состоялся? Неужто пали уже в самую тьму бездны беззакония?»

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу