Наташа Романова

 Живые и взрослые

Сергей Кузнецов
Живые и взрослые

Другие книги автора

Сергей Ю. Кузнецов "Живые и взрослые"

Только вставил – упс!

Ретросоциальная квази-утопия для учащихся среднего школьного возраста, где есть все, что может и должно заинтересовать «юного читателя». Во-первых, главными героями книги являются 13-летние подростки – учащиеся 7-8 классов. Во-вторых, книга приключенческая. Кроме того, там местами присутствуют: экшн, хоррор, роуд-муви и первая любовь с поцелуями.

Чего еще надо? С одной стороны, битвы с упырями, схватка с зомби, «яркая вспышка, истошный крик, дымящееся тряпье и два пистолета». С другой – «она чувствует руку на своем плече … он обнимает меня … он что, влюбился? Марина знает: мальчики иногда влюбляются в девочек… Марина замирает. Ладони Майка касаются ее лица. «Как будто гладит», – думает Марина и совсем близко чувствует в темноте дыхание, а потом губы прижимаются к ее губам. Это – поцелуй, да».

С одной стороны – «зомби падают на пол, растекаются зеленоватыми лужами гноя», «мертвые головы раскалываются в воздухе», с другой – «Гоша обнимает ее второй рукой, их лица оказываются друг напротив друга, совсем близко, и Нике кажется, что в мире не осталось никаких звуков, кроме стука ее… сердца, только тук-тук-тук, все быстрее и быстрее, чаще и чаще, и она тянется навстречу Гоше…». Это уже другие – то были Майк и Марина, а это – Гоша и Ника. Любителей любовных сцен между учащимися 7-х классов спешу разочаровать: увы – это все, что есть. Трэшатины с оторванными бОшками всяких зомби с упырями намного больше. Но, разумеется, это не является самоцелью. И то и другое – не более, чем художественные приблуды, глутамат натрия в бульоне. Всем ясно: без таких ингредиентов, как битвы с монстрами, схватки с силами тьмы, отлетающие головы и другие конечности, путешествия во времени – невозможно сварганить съедобное блюдо для подростков. Подобные облигатные составляющие не слишком разнообразны, воображение включать вообще не надо – в этом деле наш «золотой фонд» – Перумов с Лукьяненко – тоже далеко не пионеры. Другое дело, что их читает подавляющая часть вполне половозрелого тупоголового населения страны, а не только учащиеся.

Данное произведение – не им чета. Невзирая на все эти необходимые веяния, продиктованные временем, книга сработана в традициях советской детской литературы oldschool, так как ее главный мессейдж – идейно-социальный. «Заграничье» – мир «мертвых», мир «живых» – это Совок. «Заграничье» показано сквозь призму взгляда старших – тех, кто жил при социализме и хорошо помнит, «как все это было»: холодная война, контрпропаганда, невозвращенцы, жадный интерес населения к заграничным («мертвым») шмоткам и технике. Культурно-исторические коды советского детства легко узнаваемы теми, кто из него родом, но для нынешних школьников они – пустой звук. Ответственно утверждаю: им ничего не говорят аллюзии на «великие книги» (так в тексте сказано) «Серебряный кортик» и «Мальтийская птица», не понимают они и намеков на «Дочь полка» и «Сын подпольщика», не догадываются, что Дюмас – это Дюма, потому что вообще не знают, кто это такой. Тонкую шутку автора насчет праздника, что празднуют 22 апреля, вряд ли кто оценит, поскольку почти никто из учащихся сейчас не знает, кто такой Ленин, а не то что когда он родился. А уж что группа «Живые могут танцевать», которая там упоминается – это привет от группы «Dead can dance» – и говорить нечего.

Над чем автор сильно поработал – так это над лексикой. Книга-то для подростков. Вот такие слова, по мнению автора, молодежь должна обязательно употреблять в своей речи: «живые» - живущие в советском детстве, то есть, в прошлом: «клево», «здоровско», «кайфовый», «шобла» («кодла», «шайка»), «не дрейфь», «хрюсло», «компутер», «с понтом дела» и «не парься». «Мертвые» (здесь – наиболее приближенные к современности и «продвинутые»): «гаджет», «ай-по», «драйвовые чуваки», «отстой», «дайте две» («это такой крутой гаджет, что дайте две») и «превед медвед». Не густо! Словарь советского школьника автору по-любому ближе. Шутки-шутками, но самое большое непопадание в книге – это когда героев заставляют говорить как бы «не теми словами», фальшивить.

«Вы драйвовые чуваки, мне клево с вами» - говорит пришелец из Заграничья на своем «мертвом» (то есть, «продвинутом» сленге). Подростки так не говорят: это дядя-писатель думает, что так должна говорить современная молодежь. Или: «Отстой, полный отстой… У фатера в кабинете старый писюк, и я полез туда. Только вставил – упс… Я в полном дауне, и тут двери нараспашку, превед, медвед, отец пришел».

За такой монолог у нас на районе у чувака отобрали бы его «ай-по» и еще по голове настучали, потому что так даже и лохи не разговаривают, а уж тем более не гости из будущего. Так разговаривают только в насквозь лживых «молодежных» сериалах по ящику, типа какого-нибудь сериала «Универ».
Ошибка в схеме заключается в самой формальной задаче: написать книгу для подростков. Потому что подростковой литературы не бывает. Вот, например, у Рю Мураками (не Харуки!) «Все оттенки голубого», а вообще-то все книги без исключения – о подростках. «Раскрашенная птица» Ежи Косински, «Толстая тетрадь» Аготы Кристоф, «Осиная фабрика» Бэнкса, «Жестяной барабан» Гюнтера Грасса – все эти книги о подростках. Но только это нелицемерная, нелицеприятная и жесткая литература. Иной она – в данном случае – быть не может. Иначе это уже не литература, а журнал «Мурзилка», где «дети» разговаривают с противным «дядиным» акцентом. Подростковой (программно адресованной подросткам) литературы нет, и она не должна существовать.
Рецензируемая книга – еще одно тому подтверждение.

А если вдруг автор адресует эту книгу взрослым и думает, что они будут ее читать с немеркнущим интересом, то от этого недостатки книги не станут ее достоинствами.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу