Наташа Романова

Таков ад

Владимир Микушевич
Таков ад

Другие книги автора

Владимир Микушевич "Таков ад"

Учитесь плавать. Персонажей книги людьми можно назвать с большой натяжкой: вроде и ничего человеческое им не чуждо – (любовь, например – не только к ближним, но и к животным, или алчность), а с другой стороны – что-то в них не то! Сын лимитчицы Волод Перекатов, например, всю жизнь обнаруживает неодолимую тягу к грязной воде: в детстве ложился в лужи, купался в силикатном карьере, в армии радостно хватался за мытье посуды и сортиров, а после дембеля все время искал стоячую воду и туда погружался. Не удивительно, что он при этом работает на «Водоканале» и к тому же знакомится с инструктором по плаванию, которую зовут Аква Дунина (то есть «Ундина»). В завершение истории Волод устраивает дебош в бане, в дурдоме медсестра читает ему «Мойдодыр» и в конечном итоге (по воле Ундины-Дуниной) он тонет в ванне. А Сидрика («Сидрик») – того, наоборот, влечет воздух. Вначале он прыгает с тарзанки, отпуская веревку, и никогда не разбивается, затем – в училище ВДВ без конца совершает прыжки с самолета, не раскрывая парашюта, и плавает в воздухе, как другие в воде, а также организует группу «Летуны» - где с потенциальными суицидниками прыгает вниз с верхних этажей. Конец истории также криминальный: в него стреляют.

Дочь уборщицы санатория, безотцовщину, выросшую на побегушках, по паспорту и в жизни зовут Леди, и вот она выбивается в люди и становится настоящей леди, и застреливает Гюнтера Гиперболоидовича Гарина, разбогатевшего на оружии, нефти и чеченской войне. А этот Гарин, оказывается, никакой не Гарин – это его «мирское» погонялово за то, что он Гиперболоидович. К тому же крестил его отец Евгений, нарекая Игнатием («нарекали жабу Иваном») в честь отца Аверьяна, который в миру был Игнатием. А иеромонах Аверьян в свою очередь здесь не какой-то случайный хмырь, а вполне себе действующий функционер. Он вместе со следователем Зайцевым связывает меж собой эти причудливые сказы, потому что иначе будет невозможно понять всю эту околесицу: что к чему, кто кого и зачем. А так – к каждому сказу (наряду с религиозным) приделан еще и криминальный механизм. И этот старый, но верный способ помогает удерживать внимание, от которого то и дело пытаются ускользнуть логосы-злогосы, мифический Китоврас, птицы-девицы и огневушки-поскакушки («Школа Таим»). Людьми в обычном смысле – то есть безо всяких потусторонних и «антивещественных» приблуд – там можно назвать только этих двоих. Они-то и позволяют удерживать не только читательское внимание, а – что еще труднее – зыбкую почву сюжета на краю слома реальности, не позволяя ей просесть и уйти вместе со всеми чуднЫми персонажами в бездонную дыру иррационального идиотизма. Этого не происходит: ничего никуда не проваливается, и – хоть и не все живы – до настоящего ада еще далеко. «Таков ад» - это пока что еще «адвокат», хоть он и последний злодей. Никакой это еще не ад, а игра в слова: анаграммы, игры с именами, немецкие мистики – интригующие, но безвредные забавы. Так что выплыть можно.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу