Александр Етоев

Курехин. Шкипер о Капитане

Александр Кан
Курехин. Шкипер о Капитане

Другие книги автора

Александр Кан "Курехин. Шкипер о Капитане"

Конечно, эта книга полезна. Благодаря таким книгам не мертвеет память о человеке. Это первое. Второе. Чтобы память о человеке не мертвела и жила еще дольше, нужно написать эту книгу не на языке мертвых. Сам Курёхин вряд ли стал бы читать про себя такое: «Он искрился молодостью, весельем, чисто юношеским задором». Так писали о человеке в газетах моей комсомольской молодости. Или фраза: «Формат вечера подразумевал ответы на вопросы». Разве можно так сказать в живой книге? В книге мертвой — да, но в живой — извините, нет. Тем более про Сергея Курёхина, веселого человека, чёрта из рояля-табакерки, каким мы видим его на книжной обложке. А вот об удивительных людях (действительно удивительных!) из круга курёхинского общения. О Борисе Кудрякове: «В другой вечер мы отправлялись к Гран-Борису — замечательному фотографу и прозаику Борису Кудрякову. Назывался он Гран-Борисом потому, что был еще и Пти-Борис — Борис Смелов. Обоих уже, увы, нет в живых. Оба как фотографы были певцами Петербурга — непарадного, темного, мрачного, ночного, с его неприглядными обитателями, за неряшливой, нередко испитой внешностью которых таилась невероятная духовная сила и творческая смелость. Оба жили в этом самом непарадном Петербурге — в грязноватых коммуналках вокруг Владимирского рынка, в настоящих местах Достоевского, музей которого был тут же, неподалеку. Кудряков потряс меня, помню, не только фотографиями, но и прозой». Об Аркадии Драгомощенко: «Одним из ближайших друзей Сергея той поры был уже упоминавшийся поэт Аркадий Драгомощенко. Был он нас лет на десять постарше и, как и большая часть компании, то ли сторожил чего-то, то ли где-то кочегарил. Он публиковался в самиздатовском журнале “Часы” и был одним из стержневых людей в литературном андеграунде». Всё. Набор общих мест («невероятная духовная сила и творческая смелость», «певцами Петербурга»), о человеке ничего не говорящих. Ну сторожил, ну кочегарил. Да все они сторожили и кочегарили, все были одними из «стержневых людей», только люди-то состоят не из общих фраз, люди состоят из подробностей, частностей, отклонений от нормы. Понятно, что автор сам не художник. Он даже извиняется перед читателями в начале книги: «Я просто попытался самым простым и понятным языком, не гонясь за формой, написать о том, что я видел, что помню, чему был свидетелем». Но простой и понятный язык на языке автора этой книги означает мертвый язык. Уж не знаю, какой Александр Кан джазовый критик (возможно, хороший), но писатель он никакой. И если уж Павла Крусанова с его романом о Сергее Курёхине прокатили на Нацбесте 2006 года, то слабый по исполнению текст Александра Кана уж точно не может претендовать на премию. P. S. Извините за резкий тон. Те, кто безразличен к эстетике, наверняка найдут в книге Кана места для себя полезные. Информации в книге много. Но я ведь за литературу переживаю.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу