Евгения Чуприна

Контора Кука

Александр Мильштейн
Контора Кука

Другие книги автора

Александр Мильштейн "Контора Кука"

Да, меня одолела скука. Автор как бы нетривиально мыслит, но на самом деле мыслить нетривиально – это еще не все, имхо. Нужно еще уметь отсекать лишнее. Никто не заставит отсекать. Демократия. Можно упереться и превратить свое неразборчивое словоблудие в прием, а этот прием назвать художественным. Можно даже ввести героя – невротического остряка и рассказчика бородатых анекдотов, который своим присутствием все оправдывает.

Легко понять Мильштейна, который живет в Мюнхене и рад всякой шутке своей юности и всякой старой песне, и услышав их снова, спешит поделиться. Но вопрос, с кем именно поделиться. Книга вышла в издательстве АСТ, и значит, читатель продолжает оставаться в России. Что он ощутит, прочитав роман «Контора Кука»? «Пойду послушаю, как воет эмигрант, какая там у них в Америке тоска». На симпатию аудитории могут рассчитывать разве что те два персонажа, которые вытащили у главного героя половину денег, стоило тому лишь сунуть нос на родину. И то – почему только половину?

О технических аспектах романа «Контора Кука» можно сказать следующее. Тонкие умствования, длинные цепи интересных автору ни к чему не обязывающих ассоциаций – это отлично в стихах, но в прозе – усыпительно. Фабула, наверно, есть, но в особом харьковском стиле, зарытая в воспоминания, наблюдения и продукты жизнедеятельности полусонного интеллекта. То ли они там еще не отошли от мученической смерти футуризма, то ли их непонятные страхи, заячьи зигзаги и зацикленность на прошлом связаны с тем, что в этом городе ментов больше, чем строений, а центральная Площадь Свободы известна в мире как Площадь Дзержинского. Пока ее пересечешь – как раз вся жизнь пройдет перед глазами. У Мильштейна эти тенденции отлично сохранились на чужбине вкупе с чисто харьковской мужской загадочностью. Когда он пишет от имени героя «так что естественно, что я…», его логика остается непонятной, как будто он часть мировой информации воспринимает тараканьими усиками. Впрочем, это последнее – скорее достоинство.

Текст имеет такой вид, как будто его записали на диктофон, расшифровали, но в полной мере не обработали. От него веет некритическим отношением к себе. Потому что нет критериев – что главное, а что второстепенное, что хорошо, а что плохо. Отсутствует идеал, с которым можно соизмеряться.

Глупые пингвины все еще боятся косматых террористов, которые из санитарно-гигиенических побуждений взорвали пару небоскребов, но буревестники больше опасаются сереньких и ненавязчивых офисных человечков, ведь именно их засилье и активные передвижения с помощью все того же Кука означает, что мы все умрем.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу