Елена Георгиевская

1986

Владимир Козлов
1986

Другие книги автора

Владимир Козлов "1986"

Трэшовый детектив о советской Белоруссии, стране, сочетающей «множество укладов жизни – кто-то живет в девятнадцатом веке, кто-то – в пятидесятых годах, кто-то – в семидесятых». Название романа можно истолковать как аллюзию на «1984» Оруэлла: социалистическое будущее стало настоящим и представляет собой картину не более благостную, чем западные антиутопии.

Двое милиционеров разыскивают убийцу молоденькой девушки, в процессе расследования наблюдая жизнь простых людей, стремящихся к добру, свету и морали. Директор школы, где училась жертва, сетует, что у администрации не получается уследить за детьми, но учителя стараются в меру своих сил, хотя, по его словам, «не всегда получается. Ну и, кроме того, вредные влияния со стороны – буржуазная, западная пропаганда. Вот, например, этой зимой – взялась откуда-то мода: шапки на глаза натягивать – вязаные такие, ну вы понимаете... Сколько ни объясняли, что это пришло оттуда, с Запада, где этот жест имеет свой очень конкретный смысл, показывает, что люди не хотят видеть буржуазную действительность эксплуататорского общества».

Автор рисует незамысловатые, полные любви к жизни сцены досуга и труда советских граждан:

«На Советской площади старшеклассники в плащах защитного цвета, с автоматами, стояли на «вахте памяти» у Вечного огня. Дрожали на ветру язычки пламени. Разводящий курил, спрятавшись за постамент скульптуры «крылатой женщины». Парень и девушка – часовые – играли в слова:
-…Триппер…
-…Розетка…
-…Аборт…
-…Телескоп…
-…Пидарас…
-…Сортир…»

Советские алкоголики не предают дружбу – как замечает один герой, «алкаш алкаша видит издалека, вот и вступаются один за другого». Советские геи даже под угрозой 121 статьи не теряют надежды на обретение счастья, а милиционеры несмотря на цензуру слушают американский рок. Советская мать предана своему сыну и не выдаёт его милиционерам, угрожая кочергой – один из наиболее динамичных эпизодов в книге:

«Собака загавкала громче и злее. Дверь открылась, на пороге стояла старуха в платке и засаленной телогрейке.
-Чаго нада? Хто вы такия?
-Нам нужен Владимир Королев, - сказал участковый. - Это ваш сын?
-Ну и што, кали сын? Навошта он вам? Пиздуйте атсюдова!
-Нам нужно с ним поговорить. Мы расследуем дело… Он дома?
-Няма яго дома, каму сказала? Усё…

Старуха хотела захлопнуть дверь, но Сергей не дал, схватившись за ручку. Старуха замахнулась на него ладонью. Сергей сжал кулак, сунул старухе под нос. Она – ниже Сергея на две головы – отступила назад. Сергей зашел в дом, за ним – Юра и участковый.
-Мы только посмотрим, - сказал лейтенант.
-Нечага тут сматрэть.
Старуха подошла к потрескавшейся печке, схватила металлическую кочергу.
-Як уябу шчас…
-Я тебе уебу, - сказал Сергей. – Так, что ты на месте сдохнешь. А мне – ничего, ты поняла, старая сука? Потому что мы – при исполнении, а ты нам мешаешь. Лучше скажи по-хорошему, где твой сын?
-У пизде».

Заканчивается роман позитивной любовной сценой: «…я возьму в августе отпуск, и мы поедем на море, - сказал Юра. - В Крым…

Юра обнял Олю за плечи. Игра продолжилась, пацаны снова забегали по полю. Со стороны речного порта плыл буксир, тянул за собой баржу. Низко летел самолет-«кукурузник».

В сущности, «1986» - классическая история о сопротивлении режиму, которая может быть рекомендована широкому кругу читателей. Тех же, кто ориентирован на модернистские тенденции, может смутить детективный сюжет и нарочитая простота письма. Разговорная речь воссоздана очень правдоподобно, и это, к сожалению, основное и едва ли не единственное стилистическое достоинство прозы Козлова, которая, несмотря на это, выигрывает по сравнению с приглаженным бытописательством и претенциозными филологическими повестями некоторых авторов Журнального Зала. Кроме того, интеллигентам, выросшим в Садовом Кольце, читать подобное полезно – не надо забывать, как живут другие люди, ведь для некоторых 1986 год ещё долго не закончится.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу