Всероссийская литературная премия

Национальный бестселлер - 2014

s

16 апреля будет объявлен Короткий список премии

читать рецензии

Ежегодная всероссийская литературная премия. Вручается в Петербурге за лучшее, по мнению жюри, произведение, созданное на русском языке в текущем году.

Ольга Погодина-Кузмина

Victory park

Алексей Никитин
Victory park

Другие книги автора

Алексей Никитин "Victory park"

Роман в названии которого читается некоторая ирония, на самом деле весьма серьезен. Книга развивает тему «прощания с СССР», она же тема ностальгии по советскому прошлому. Поводом для бережного воссоздания подробностей той небогатой, но из сегодняшнего дня кажущейся такой благополучной жизни становится детективная история с убийством и расследованием. Участвуют в нем подростки, и здесь прослеживается попытка возвращения к далеким берегам детства, которое заканчивается для одного из героев отправкой на войну в Афганистан.

Помню, как в 90-е писатели, художники и кинематографисты стремились освободиться и откреститься от «совковой идеологии». С той же настойчивостью сегодня они заклинают прошлое – вернись, вернись СССР. Но вернуть получается лишь бледный отпечаток, затертую копию фильма «Следствие ведут знатоки».

Кстати, среди картин этого советского сериала были бесспорные шедевры (например, мой любимый «Подпасок с огурцом»). В них принимали участие блестящие актеры, и поэтому часто преступники и негодяи выходили куда живей и привлекательнее положительных персонажей. Так и в романе Никитина на фоне довольно серых проходных образов возникают любопытные и даже по-настоящему крупные фигуры. Это, прежде всего, дед молодого героя, бывший махновец и рецидивист Максим Багила, опасный и мудрый старик, всю свою жизнь люто ненавидевший советскую власть (и было за что!), обучивший внука своему жизненному кодексу в духе «не верь, не бойся, не прости». Пожалуй, самые яркие страницы книги связаны с образом этого могучего старика, которому до самого конца являются в сновидениях кровавые эпизоды Гражданской, батька Махно и зверства большевиков.

Но если вычеркнуть из повествования эти (немногочисленные, впрочем) эпизоды, роман вполне можно представить опубликованным в журнале «Юность» или «Дружба народов» за 1989 год. Много героев, много сюжетных линий. Привычные позднесоветские реалии – кто-то занимается фарцовкой, кто-то работает на заводе, кто-то учится в ПТУ. Следователи честно расследуют убийство, характеры приправлены доброй щепоткой довлатовской мягкой иронии.

Следует отдать должное и замечательной памяти автора на подробности:

«От дней кровавых драк сохранились только клички: до конца семидесятых Соцгород называл Комсомольский «щеглами», а Комсомольский, намекая на смрадную атмосферу мест, прилегающих к химкомбинату, продолжал дразнить их обитателей «противогазами». И ещё «немцами» в память о военнопленных-строителях. Впрочем, уже поколение восьмидесятых не слышало почти ничего и об этом. (…) А отголоски слухов двадцатилетней давности кому интересны? Всё это ушло, сгинуло за горизонтом времён и не вернется больше никогда».

Собственно, деталей, прочно забытых уже лет тридцать назад, ощущается явный переизбыток. И внятного объяснения, зачем читателю так глубоко погружаться в мир чужых воспоминаний, автор не дает. Ты словно оказался в кухне с незнакомыми людьми, которые упоенно перебирают ничего для тебя не значащие имена общих знакомых и топонимические названия местностей, где ты никогда не бывал. Мелькают какие-то улицы, площади, пустыри, кто-то на ком-то женился, развелся, уехал, заболел, умер. Но для чего именно тебе нужно знать о тонкостях взаимоотношений между жителями Комсомольского и Оболони, и какое тебе дело до чужой личной жизни, остается неясным.

Впрочем, время от времени текст высекает искру и в памяти читателя. Я, например, вот по этой детали ярко вспомнила свои поездки в детстве на Украину, в Донецкую область, где жили родные:

«- Мо-ло-ко! – понеслось над спящими кварталами Комсомольского массива. – Мо-ло-кооооо!

Алюминиевыми ковшами с длинными ручками тетки наливали свежее неснятое молоко утренней дойки в хозяйскую тару. Тонкие струйки проливались на киевский асфальт, оставляя в пыли темные пятна».

Но в большинстве своем подробности повествования грешат все той же детективной, из «Следствие ведут» условностью. Полюбившийся мне старик Багила говорит:

«У каждого человека в голове лежит мусор – куча мусора – и его мусор гниет. Выделяется тепло, тепло его греет и ему кажется, что он мыслит. На самом деле, это просто гниет его мусор».

Этот образ на удивление точно описывает весь мир романа Никитина. Книга это словно комиссионный магазин, в который нанесли вещей, давно уже вышедших из употребления, но так и не ставших антиквариатом. Большая часть этих вещей имеет гипотетическую ценность только для их владельца – как, например, облысевший помазок для бритья или грампластинка с отбитым краем, или одинокая калоша. К сожалению, автору не удалось заставить эти вещи говорить, а ведь разговор мог бы получиться.

Впрочем, финал книги хорош.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу