Всероссийская литературная премия

Национальный бестселлер - 2014

s

Работает Большое жюри премии

читать рецензии

Ежегодная всероссийская литературная премия. Вручается в Петербурге за лучшее, по мнению жюри, произведение, созданное на русском языке в текущем году.

Амирам Григоров

Завод

Ксения Букша
Завод "Свобода"

Другие книги автора

Ксения Букша "Завод "Свобода""

Никогда бы не подумал, что это так прекрасно. Вернее, ни за что не поверил бы. Тогда, в те годы. Когда все эти заводы жили. Метаболизм их в индустриальных городах был весьма заметен. Заводы выкашливали едучие дымы, иногда – разноцветные, но чаще – серые, выделяли сточные воны. Тоже, чаще, разноцветные, иногда с пенкой – то была не безобидная мыльная пенка, из ванной или раковины. То была такая пенка, что дохла от неё рыба за километр вокруг, как в Сумгаите моего детства. Пенка, которая вообще не лопалась и не спадалась. Заводы постоянно ели. Они поглощали цепочки вагонеток, вползавшие в их бесстыдно распахнутые рты. Одни вагонетки были с щебнем, другие с песком, третьи – с брёвнами, какие-то ещё – с болванками, чушками и всякими прочими баклушами. Заводы втягивали это в себя, захлопывали пасть, и раздавались пищеварительные звуки – рёв, лязг, грохот и свист. А ещё они ели людей.

Моя мама была всегда связана с заводами - она была то замом главного инженера завода им. Дзержинского, то начальником ОКСа завода имени 26 бакинских комиссаров, но в детстве я никогда не бывал у неё на работе. Кроме одного-единственного раза. И то, это было уже не детство. Мама подвернула ногу, и попросила меня сопровождать её в литейный цех. Я приехал, меня пропустили по паспорту, там было бюро пропусков, вертушка, тётка в форме. Долго блуждал по городу, состоящему из индустриальных зданий разных эпох, в разной степени облупленных. Проезжавшие по территории машины обдавали меня грязью, не трудясь просигналить или притормозить. Это было настолько не по-бакински, а если проще – так по-хамски, что было полнейшее ощущение другой страны. Литейный цех, куда мы пошли с хромающей мамой, представлял собой жутко запущенный «Нобелевский» корпус – построенный компанией основателя известных премий до революции. Это было закопчённое подобие готического собора, кровля которого, когда-то состоявшая из множества окошек, потеряла практически все стёкла, и, по сути, отсутствовала, как явление. Вход, определяемый по порталу, и бывший, как положено, в центре торца, был отчего-то заложен кирпичом, ещё в незапамятные времена, а входили туда через дыру неправильной формы, похожую на отверстие от снаряда. Мы вошли, и я понял, отчего мама попросила её сопровождать – внутри была форменная декорация к фильму-антиутопии. Полы, как таковые, отсутствовали. По неровным, оплывшим холмам из битого кирпича, песка, мусора, каких-то труб, кусков арматуры, металлических предметов неясного происхождения, были проложены шаткие деревянные мостки, по которым туда-сюда шастали чёрные от сажи морлоки в рубищах. Из труб, со свистом и во всех направлениях выдувались струйки пара. Ухали железки, извлекаемые из печей, и сизый дымок, маскируя ямы, стелился, несмотря на изрядную вентиляцию. Для меня это было форменным откровением – вот как, оказывается, выглядит начинка завода, его пищевод или, скажем, его подвздошная кишка.

Я сказал столько слов, при этом, каюсь, ни одного по существу.

Как думаете, легко ли поэтизировать венецианский канал, застроенный романтическими палаццо? Или персидский сад роз, с журчащим водомётом подле мавританской беседки, украшенной арабесками? Какой-нибудь Бенарес, с ночными кострами и священными коровами?

А вот советский завод попробуйте! Осыпать лунным светом! Воспеть! Сделать поэтическим пространством, сродни Альгамбре Вашингтона Ирвинга! Так, что его заурядная кирпичная башня, какая-нибудь убогая градирня, станет донжоном рыцарского замка! Так, что цех, оклеенный испорченными кинескопами, предстанет тронным залом могущественной древней империи! Так, что советские плешивые инженеры, страдающие изжогой, собравшиеся на планёрке, превратятся в рыцарей Круглого стола! Так, что закристаллизованное время – будет исполнено счастья, величия и любви.

Знаешь, нет никакой разницы между нами и каролингами – когда мы жили в ссср и ходили на завод, мы думали что наш завод сер и мы сами серы и невыразительны, и мы мечтали жить в прежние времена, во времена, например, карла великого, когда было всё так дивно и необыкновенно, не то, что наше время, но ты знаешь, великое видится на расстоянии, и вряд ли кто-нибудь мог представить, что по прошествии веков о нашем заводе будут слагать легенды, как о походе ролланда за пиренеи.

я только начал вычитывать представленные произведения лонг-листа, я только начал, правда, но сразу вынужден сделать паузу – неделю ничего читать не буду, это как понюхать кофе после вдыхания сильного аромата, или съесть японской маринованной редьки между двумя разными сашими – потому что нужно переключение – я всё ещё на заводе, я, как начальник производства, никак не могу оттуда уйти, о ксения букша, ксения букша.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу