Смотреть трансляцию

Ксения Рождественская

Печатная машина

Марат Басыров
Печатная машина

Другие книги автора

Марат Басыров "Печатная машина"

Лучшую рецензию на «Печатную машину» сам же Марат Басыров и написал. В одном из рассказов: «Я представлял себя большим писателем, и кроме таланта у меня еще был мой хуй, который всегда можно было использовать по назначению».

Книга именно об этом: вот большой писатель, а еще у него есть хуй. И талант, который Басыров использует по назначению. В общем, отличная книга про еблю и экзистенциальный ужас. Вроде бы сборник рассказов, и в каждом – новая невозможность счастья, новый повод для вселенской тоски, новые воспоминания и ненависть к воспоминаниям. А вместе они образуют расколотый на части роман. Честная мужская проза на краю тьмы. Первые шесть, восемь рассказов – все страшнее и страшнее, все круче и круче. Герой все думает, что взлетит, и все падает и падает. Читатель все думает, что будет смешно, а тут только страх и грех. Думали, о бабах, а это о Боге.

«Как все это было сложно и нелепо, Господи. О чем Ты там только думаешь, когда складываешь такое», - герой еще и еще раз пытается справиться с жизнью, и опять разговаривает с воображаемым Богом. Ответов он не получает, да и говорит глупости, что на них отвечать. «Сука! Вот Ты кто, Господи! Я отказываюсь в тебя верить!»

Герой может только трахаться («странные ощущения ипытываешь, когда ебешь того, кого ебать не следовало бы»), ругаться с Богом, вспоминать и ненавидеть свою память. Вспоминать, как в юности болел дифтеритом (там еще была медсестра). Как в детстве ему хотелось выброситься с балкона. Как друг отрубил отчиму палец. Как на украденной печатной машинке не хватало букв «м» и «а» («Здр...вствуйте, ...ои люби...ые, ............ и п...п...»). Как у него что-то получалось, но чаще не получалось.

«Я закончил и застегнул ширинку. Мне стало легче, словно я сейчас выссал свою память», - еще одна цитата, прекрасно рецензирующая этот сборник.

А потом вдруг становится скучно. Так же, как от рассказов Буковски, когда прочитаешь их больше суточной нормы, так же, как от неподражаемого нарциссического блеска Лимонова, когда он блестит уже сотню страниц. «Чем, - спрашивает Басыров, - может вообще задеть выдуманное одним человеком, пусть даже самолично пережившим все это, другого человека, если они, эти люди, изначально говорят на разных языках?» Задеть может. Задевать постоянно, страница за страницей, женщина за женщиной, бездна за бездной, - не знаю. Нервы слабые, не выдерживаю, хочется послать уже этого зануду к психоаналитику.

Но каждый рассказ построен как неловкий сексуальный опыт: сначала суетится, говорит глупости, примеривается, все не так и не то, надо, что ли, выпить, - но как-то в конце концов все получается.

Вот ради этих оргазменных финалов.

Что-нибудь вроде:

«Я отвернулся и пошел к остановке.

Приду ли я еще сюда? – я не думал об этом.

Я просто шел и рос».

Что-нибудь вроде:

«Время, время, время.

Господи, это восхитительное время.

Оно не стоит на месте, оно не течет вспять.

Оно попросту исчезает».

Или так:

«Мой бег был легок и прозрачен. С каждым шагом я все больше растворялся в ночном воздухе. Который уже не обжигал моих легких. Потому что я. Постепенно. С каждым вдохом. Становился им».

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу