Всероссийская литературная премия

Национальный бестселлер - 2014

s

16 апреля будет объявлен Короткий список премии

читать рецензии

Ежегодная всероссийская литературная премия. Вручается в Петербурге за лучшее, по мнению жюри, произведение, созданное на русском языке в текущем году.

Ольга Погодина-Кузмина

Чего вы хотите?

Роман Сенчин
Чего вы хотите?

Другие книги автора

Роман Сенчин "Чего вы хотите?"

«Скучная и малопонятная история — больше про всякие политические изменения, чем про события. Раньше было интересней и проще — войны, Крестовые походы, борьба городов с феодалами», – так размышляет над учебником истории девочка Даша героиня повести «Что вы хотите?».

Девочка растет в семье писателя, нетрудно догадаться, что писатель этот и есть автор. Даша ходит в школу, занимается музыкой, спит на лоджии из-за стесненных жилищных условий, переписывается с подружками в интернете, смотрит вместе с родителями соревнования по биатлону, болеет «за наших», но главное – оказывается свидетелем и участником каждодневных домашних внепарламентских дебатов.

Примерно так начинается и продолжается каждый день ребенка:

«Часов в десять мама позвала завтракать. За едой родители принялись обсуждать, естественно, политические вещи. Вспомнили, что сегодня должны наконец-то отпустить Сергея Удальцова.

— Ох, хоть бы, — сказала мама просительно. — Совсем замучили парня.

— А он все-таки кто вообще? — спросила Даша.

— Оппозиционер.

— Это я понимаю… Ну, коммунист или кто?

— Скорее коммунист, — ответил папа, — вождь «Левого фронта». Его дед был большевиком.

— Ясно. — Даша улыбнулась, но улыбка, она сама почувствовала, получилась какая-то злая. — И что вы из-за него так переживаете?».

Каверзные «детские вопросы» не смущают родителей. У них находится тот или иной ответ на замечания пытливого ребенка. В семье писателя бытуют либеральные нравы, и свое мнение о жизни страны не боится высказывать даже младшая дочка:

«— Путин плохой, — серьезно заявила Настя.

— Да? — дядя Сережа приподнял правую бровь. — А почему?

— Потому. Он много таджиков к нам пустил.

— А кто это тебе сказал?

— Мама.

— На-асть! — мама смутилась. — Зачем рассказывать посторонним такие вещи».

Сам писатель сдержан в оценках политической ситуации, но не потому, что у него нет собственной позиции. Просто вся его энергия уходит на каталогизирование окружающей действительности:

«Папа несколько лет на кухне писал, под мамину готовку, под шуршание пакетами, шум воды. И Настя к нему постоянно лезла, да и Даша, когда была маленькой. Хотя папа не жаловался, наоборот, говорил, что поэтому у него и получаются всем понятные рассказы и повести: «Умствовать некогда, стараюсь фиксировать только главное…».

Впрочем, время от времени папа начинает говорить о наболевшем, и тогда сквозь привычную сдержанность прорывается накал эмоций:

«— Мучиться в офисах по восемь часов — это не работа! Работа — это производство материальных благ или наука. А мы ничего не производим, если открытия совершаем, то они остаются на бумаге или их реализуют за границей, и потом мы покупаем результаты за огромные деньги… Самолеты мы не строим, автомобили свои — хлам почему-то, железные дороги не прокладываем, продукты почти все — иностранные»…

Той же душевной болью мучится и герой другой повести Романа Сенчина - «Зима». Полный сил тридцатилетний мужчина живет где-то в южном приморском городке, летом сдает квартиру курортникам, а зимой числится в списках службы занятости и никак не может найти применение своей какой-никакой, а всё же мужской энергии. Фабрика, на которой работал отец, закрыта, а другой работы для нашего героя в городке нет: «Нет, дворником никак… Я не брезгую, но… Зимой постоянно на бюллетене буду… Летом… У меня солнечный удар в детстве был… Не могу долго на солнце… Курьером?.. Извините, но ведь это для студентов… Может быть, подождем, когда что-то серьезное появится. Я ведь все-таки техникум окончил…».

Случайные женщины, заваренный мусоропровод (дворников-то нету), безденежье. И вот ест неприкаянного, не нашедшего себя в жизни человека душевная боль:

«Самое правильное слово — тоска, хоть и заболтанное, обесцененное. Но, бывает, услышишь от кого-нибудь вздох: «Тоска-а», — и ледяной судорогой сводит грудь, и тянет зареветь, как в детстве, когда тебя несправедливо обидели. Взяли и просто так, ни с того ни сего, для забавы или, хм, с тоски ущипнули, обозвали, ткнули»…

Тоскуют и женщины, которым хочется замуж, хочется детей, но герой (как, видимо, и прочие мужчины в городке) даже в отчаянном одиночестве не представляется им достойным кандидатом на роль мужа и надежной опоры в жизни.

Роман Сенчин давно застолбил за собой и честно возделывает картофельное поле беспристрастного, реалистического бытописания унылой русской жизни. Лучшие его вещи остры, пронзительны, точны в деталях – это и роман «Елтышевы», и сборник повестей и рассказов «Вперед и вверх на сдохших батарейках». Но в описываемой книжке знакомые темы несколько пожухли, как полинявший флаг.

Но если еще описание семейных политических баталий приправлено хотя и тщательно скрываемой, но все же отцовской любовью, то история Алексея Шулина героя нашего времени и повести «Полоса», рассказана совсем бесцветным газетным слогом.

История эта всем знакома – отдаленный поселок, заброшенная взлетно-посадочная полоса, за которой продолжает ухаживать простой и честный сотрудник авиаотряда. Ну и дальше – техническая неисправность самолета, жесткая посадка, спасенные жизни. Мне самой пришлось помучиться с этим сюжетом, пытаясь превратить его в пьесу для одного известного и любимого театра. Но какие-то шестеренки тут не сходятся – по всем формальным признакам есть и герой, и геройство, и скромность человека, и фальшь нашего времени. Но обнаружить в этой драме со счастливым концом точку противостояния добра и зла никак не получается. Но, может быть, и у этой неприбуманной истории когда-нибудь найдется свой Торнтон Уайльдер, который исчислит верные пропорции между предопределением свыше и волеизъявлением человека.

«Что вы хотите?» - это вопрос скорее риторический, крик души, который в устах ребенка звучит особенно многозначно. И правда, чего мы хотим, если за кухонными политическими баталиями нам некогда сказать своим близким самые важные слова, если жить нам тоскливо не от какой-то беды или нездоровья, а от бездеятельности и скуки, если в столице по-прежнему «тридцать тыщ одних поэтов», а в отдаленных сонных городках стареют «ядрены, хоть никем не обогреты» все те же родимые русские бабы.

Боль автора понятна, и выхода из тупика не видно. Удушье беспросветной российской жизни в книге Сенчина описано очень наглядно: мы ничего не производим, кроме статусов и Фейсбуке, и ничего не возделываем, кроме книжных полей. И пока хорошие писатели обличают плохую власть, плохой Путин заварил мусоропроводы и пустил к нам таджиков, которые работают дворниками. Ведь не писателям же идти работать дворниками, кто же тогда расскажет другим хорошим писателям про плохого парня Путина и хорошего парня Удальцова? Кстати, и правда – кто он такой?

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу