Всероссийская литературная премия

Национальный бестселлер - 2014

s

Работает Большое жюри премии

читать рецензии

Ежегодная всероссийская литературная премия. Вручается в Петербурге за лучшее, по мнению жюри, произведение, созданное на русском языке в текущем году.

Лиля Ким

Железная кость

Сергей Самсонов
Железная кость

Другие книги автора

Сергей Самсонов "Железная кость"

Единственный роман из списка премии, который я прочитала два раза. До крымских событий и после. «Железная кость» - семейная сага трёх поколений сталеваров Чугуевых, где пласты прошлого, настоящего и будущего перемешаны, как разная руда в чугунной лаве. Размах эпический, язык – мифологический. Метафизика тяжёлой металлургии. Место действия – город Могутов, герои – триста тысяч работников градообразующего сталелитейного комбината. Комбинат – живое существо. «Монстр», рождённый, выращенный и питаемый людьми, которые поколение за поколением переводят свое живое в его тело. «Монстр» состоит из могутовцев – живых и мёртвых, как корабль Дэви Джонса из моряков, что служат на нём пожизненно и со временем врастают в его борта и снасти. Единство «вечно беременной и непрестанно рожающей» матери-земли, «мужских» и «женских» людей в грязи принимающих эти роды и скармливающих себя и все рождённое землёй могутовскому солнцу, запертому в доменных печах. В его пламени происходит алхимическое соединение энергии человеческой жизни и вечных первоэлементов руды, поднятой из недр. День и ночь монстр, пережевывая, соединяет эти два потока и превращает в железную кость - лучшую в мире сталь. Из могутовцев делаются не только гвозди, крепче которых нет. Из них получается самый широкий и прочный в мире стальной лист, из которого сделаны все нефтяные и газовые артерии мира, броня танков и снарядов, арматура жилых и промышленных зданий по всей Земле. Монстр, вошедший в зрелость, имеет собственную волю и неограниченную власть над людьми, которые составляют с ним единое целое. Его потребности определяют всё, что происходит с героями истории. От первого крестьянина Чугуева, потомка крепостных, что прибыл строить комбинат, до внука Валерия, который убил милиционера, предотвращая рейдерский захват, и в качестве каторжника, всё нутро которого связано с монстром, нашёл в Сибири новое «железное дерево» - пласты руды с 60 % содержанием железа, которой хватит, чтобы беспрерывно кормить Могутовский прокатный стан десятки лет. Справедливость и качество доли «сталинских рабов» герои под сомнение не ставят. Все они раз и навсегда приняли своё место в единстве земли, мяса и пламени. «Ни разу в жизни Чугуев не почувствовал себя лишним человеком».

Огромное тело обладает таким притяжением, что всякий попавший в это поле остаётся в нём навсегда. Это произошло с первым директором комбината Гугелем, который «зачал» монстра от железной горы и вырастил у ног «матери», «вскормив» первыми двумястами тысячами людей. Трёхметровый призрак первого директора навсегда остался в цехах, дирижируя работой сталеваров «чёрных, в масле и копоти, плохонько одетых, сплошь в обтрёханных фуфайках и разбитых сапогах – беспрерывно курящие и плюющие чёрной слюной, состоящей из шихтовой пыли», но способных по оттенкам пламени, по мельчайшему скрипу и стуку прокатного стана, понимать язык стали. Судьбу Гугеля повторяет олигарх Угланов, который явился в Могутовское царство как захватчик, но теперь заворожен монстром, превратившись в его часть, точно так же как семья Чугуевых, и в итоге точно так же отдавший монстру жизнь, сделав его своей целью и смыслом, как все герои романа. «Я кую России огромный железный хер».

Текст романа похож на приворотный заговор. Аморфный как шаманское бормотание – завораживает, постепенно погружая в транс. Песня мяса и пламени. «Будто бы кто закупорил в Валерке, как чугунную лаву в печи, просившуюся выйти, разгуляться нутряную, кипящую, немеряную силу, которую в себе с младых ногтей он чуял, употребить её способный с равной силой на создание и на слом, лишь бы какую точку приложения показали – оттого и засовывал вечно в пекло башку. Так что от этой вести о московских варягах, норовящих подмять под себя комбинат, отупевший Валерка скорее обрадовался – как возможности вырваться из непродышной трясины; сразу жгуче подхватывало у него в животе при одной только мысли — вот об этом нашествии, о какой-то неведомой искре, что возникнет конечно, на контакте могутовских с пришлыми; хоть какая-то в этом обещалась ему новизна, совпадавшая с сильной мыслью, что порою в нём вспыхивала: «Поскорей бы хоть, что ли, война началась».

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу