Всероссийская литературная премия

Национальный бестселлер - 2014

s

16 апреля будет объявлен Короткий список премии

читать рецензии

Ежегодная всероссийская литературная премия. Вручается в Петербурге за лучшее, по мнению жюри, произведение, созданное на русском языке в текущем году.

Артем Рондарев

В свободном падении

Валерий Айрапетян
В свободном падении

Другие книги автора

Валерий Айрапетян "В свободном падении"

Данная книга представляет из себя сборник, в котором находятся повесть и несколько рассказов Валерия Айрапетяна, армянина, родившегося в Баку, потом, после известных событий, Баку покинувшего, человека с большим жизненным опытом (непростое детство, работа в абортарии и так далее), которым он совершенно очевидно гордится. Я тут долго не буду ходить вокруг да около и сразу сообщу, что перед нами - графомания эталонная, то есть такая, в которой автор пишет только о себе, мимоходом хвалится тем, что он «молодой писатель» и ходит «на встречу с Гюнтером Грассом», сыплет эпитетами и метафорами, речь ведет резко, но сентиментально, как и подобает настоящему мужчине с опытом, и не гнушается афоризмов. Прозу его прямо с начала, с первой страницы, хочется цитировать абзацами, потому что такое бывает редко – абсолютное, безошибочное попадание в жанр «жизненной литературы»; выглядит это вот так:

«Нам хотелось познакомиться с девушками, в течение дня производить на них должное впечатление, а к вечеру, заманив к себе в берлогу, утолить в их телах неуемный телесный голод».

«…шелковая лента нетронутых девичьих грез коснулась моего сердца».

«Денег у нас не было, что с лихвой компенсировалось бесшабашностью, борзым над головой солнцем, отдельной квартирой да десятью литрами неокрепшего южного вина, которое папа Артура регулярно высылал в Питер в качестве подарка сговорчивым преподавателям сына».

«Кухня была мала, от двери до окна было не более двух шагов, но стоявшая слева от входа стиральная машина как бы придавала значимости этому заком­плексованному пространству».

«Тело с пружиной вну­три и спортивной тяжестью посередине».

«— Милые барышни, — степенно начал он. — Как вы смотрите на то, чтобы в этот прекрасный жаркий день охладиться бокальчиком холодного домашнего вина в компании добрых джентльменов?

Артур обожал архаизмы».

Если вы зачем-либо решите спросить у автора, что именно в вышеприведенной цитате он считает «архаизмом», - то не трудитесь: совершенно очевидно, прямо по тексту, что у автора самоуверенности и апломба хватит на десятерых. По сути, перед нами классический случай того вида графомании, что была особенно распространена в начале 90-х годов. У той графомании был очень характерный тембр – тогдашние авторы, очень быстро обзаведшиеся самого разного сорта экстремальным опытом и кинувшееся по этому поводу писать детективы и «книги про жизнь», были уверены, что литературный вкус, талант и слух – это все вещи вздорные, ставшие популярными только благодаря дремучему советскому агитпропу, а на самом деле нужно только брать язык за рога и делать с ним то, что нормальный мужик делает со всем, что стоит у него на пути, – то есть, либо ломать его, либо активно склонять к сожительству, а ежели тот упирается – то и пинком его подогнать. Это ощущение – что жизнь и все, что в ней, надо брать за рога – тогда вообще было чрезвычайно распространено во всех областях, вот и в изящную словесность оно проникло. С тех пор народ как-то пообтесался, и такого рода литература схлынула, хотя и не до конца – как показывает пример данной книги.

Вообще, все это не заслуживало бы длинного разговора, ежели бы не вот какое соображение: сейчас много приходится слышать о том, что писатель современный разленился, не наблюдает за жизнью, не обретает опыта и пишет поэтому черт знает про что, а не про то, что знает. Это все, наверное, правда, но не следует, однако, забывать, что на другом полюсе маячит именно вот это: «литература жизни», так сказать, то есть нахрапистое, хотя и не без рефлексии (какая ж мелодрама без рефлексии), выплескивание на бумагу своего, эксплицитно своего опыта, каковой опыт именно в своей собственной экстремальности (подлинной или натужной) и находит в глазах авторов – и немалого числа читателей – свою полную индульгенцию. Подобная литература представляет из себя мелодраматический и мегаломанский парад «характерных примет», примет, коих единственным аргументом существования является «витальность» – типа «Кто выжил, тот и прав», ретроактивная вариация универсального аргумента «Сперва добейся».

(У Щедрина есть известное описание романа Золя:

«Представьте себе роман, в котором главным лицом является сильно действующий женский торс, не прикрытый даже фиговым листом, общедоступный, как проезжий шлях, и не представляющий никаких определений, кроме подробного каталога "особых примет", знаменующих пол. Затем поставьте, в pendant к этому сильно действующему торсу, соответствующее число мужских торсов, которые тоже ничего другого, кроме особых примет, знаменующих пол, не представляют. И потом, когда все эти торсы надлежащим образом поставлены, когда, по манию автора, вокруг них создалась обстановка из бутафорских вещей самого последнего фасона, особые приметы постепенно приходят в движение и перед глазами читателя завязывается бестиальная драма…»

Так вот, в данном случае речь идет о типологически ином, но сущностно том же подходе: мир как конфигурация физических предметов и вызванных этой конфигурацией обстоятельств, чистая комбинаторика, ни анализа, ни обобщения, ни даже попытки продать это все под красивой оберткой; феноменализм, сведенный к половым признакам, в таком духе. Много раз за последнее время приходилось натыкаться на мнение о том, что про литературных героев не хочется читать, ведь они все выдуманные: вот «жизненная литература» существует именно за счет этого позитивистского невроза современного читателя, предлагая ему максимально приближенного к «живому», «невымышленному» персонажу героя, то есть нечто вроде той самой женщины, которую распиливает в ящике фокусник и которая, для вящей убедительности, перед этим фокусом и после него ходит перед недоверчивым зрителем, демонстрируя, что она целая и настоящая).

Ну а раз речь идет о той литературе, в которой важны только фигура автора и его личный опыт, – то будет нелишним, вероятно, упомянуть, что, по сообщению Википедии, автор книги «В свободном падении» Валерий Айрапетян два года назад снялся в картине "Мужчины: Искусство обольщения" «в роли мужчины». Если вы прочтете книгу «В свободном падении» - то поймете, что по другому и быть не могло.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу