Всероссийская литературная премия

Национальный бестселлер - 2014

s

16 апреля будет объявлен Короткий список премии

читать рецензии

Ежегодная всероссийская литературная премия. Вручается в Петербурге за лучшее, по мнению жюри, произведение, созданное на русском языке в текущем году.

Ксения Рождественская

Отцы

Валерий Панюшкин
Отцы

Другие книги автора

Валерий Панюшкин "Отцы"

Валерий Панюшкин – гениальная машина по переработке живого в проникновенное. Один из лучших журналистов двухтысячных, он стал – нет, не совестью эпохи, но ее укоризной. Его тексты – блестящий пример эмоционального шантажа, хоть сейчас в палату мер и весов в раздел «проникновенность». Один Панюшкин – столько проникновенности нужно, чтобы на глаза читателя навернулись слезы, а в мыслях появилось слегка абстрактное, рассеянное желание сделать что-нибудь хорошее. Два Панюшкина – столько нужно, чтобы слезы брызнули неконтролируемо, а рука потянулась к кошельку или телефонной трубке. Может, разве что Ларс фон Триер умеет играть с потребителем и тянуть нервы лучше, чем Панюшкин, но посмотрели бы мы на этого Ларса, если б ему каждую неделю надо было писать колонку в газету или журнал. Как быстро он взялся бы за топор?

Панюшкин писал тексты для колонки «Отцы» в Коммерсант-Weekend много, много уикэндов, и теперь из этих колонок получилась книжка «Отцы», индекс проникновенности – примерно пол-Панюшкина. То есть слезы не наворачиваются, но о жизни задумываешься. Отличные были колонки, в них важное (взросление дочери) смешивалось с сиюминутным (друзьями-оппозиционерами в Минске или делом ЮКОСа), в них культурное (мифы и фильмы) мешало или помогало природному (всепоглощающей отцовской любви). В них ревность и восторг идеально ложились в отведенное для колонки место. И вот опять и снова: дочь непоправимо взрослеет, отец фиксирует свои эмоции, слегка приглушая их самоиронией, потому что самоирония – лучший друг обиженных мальчиков. «И показала язык отцу, который, между прочим, холил тебя и лелеял».

С книгой получилось хуже, чем с колонками. Как и почти вся бытовая гонзо-эссеистика двухтысячных, «Отцы» производят впечатление оплаченной регулярной эмоции. Статьи из серии «как я делал то, что вы все делаете каждый день, но ваш блог никто не читает». Так как каждая глава – это одно золотое эссе, выстроенное по всем законам жанра, эмоция в книге ходит по кругу: интерес, неожиданность, восторг, умиление, легкая грусть, в следующей главе все сначала. Пластинка эта надоедает очень быстро, а главное – мгновенно становится понятно, что герой тут не девочка Варя, милый избалованный ребенок, а Варин папа, обидчивый, растерянный интеллигент, всегда готовый заплакать слезами из глаз. Он прощает дочери все, кроме отсутствия интереса к нему, к папе. Можно капризничать и безобразничать, это веселит папу и дает ему возможность лишний раз подумать о жизни, но нельзя хотеть провести лето у дедушки с бабушкой, без папы. Папу это убивает.

Плюс «Отцов» в том, что это (не)вольная энциклопедия двухтысячных, с журналистскими командировками в европейские страны и конным спортом для дочери, «Улицей ОГИ» и «Хрониками Нарнии», шоколадными шариками и игрушечными драконами, заблокированными кредитными картами и красной икрой в поезде. Эпоха накопления первоначальной невинности, эпоха цветения среднего класса. Минус «Отцов», в частности, в том, что это время прошло и раздражает. Карточку заблокировали, трагедия. Икру детским пальцем из банки, сплошное умиление. Журналистское задание он выполнил плохо, потому что искал в европейском городе обновку дочери, ну да, ну да.

«Отцы» - жалобная книжка о растерянности отца перед жизнью: и перед новой смелой жизнью дочери, и перед жизнью вообще. А девочка Варя тут не героиня, а всего лишь повод еще и еще раз сказать: я несчастен, я останусь один, я не умею с тобой разговаривать, я боюсь, я несчастен, ты смелее и взрослее меня, я несчастен. Какие-то «Двадцать лет под кроватью», только не ребенок, а взрослый дядька, представитель творческой интеллигенции, автор журнала «Сноб», посетитель «Улицы ОГИ», автор книги о Ходорковском, колумнист «Коммерсанта», раз в неделю сворачивается под кроватью калачиком и думает о том, что будет жить под кроватью целую вечность.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу