Всероссийская литературная премия

Национальный бестселлер - 2014

s

16 апреля будет объявлен Короткий список премии

читать рецензии

Ежегодная всероссийская литературная премия. Вручается в Петербурге за лучшее, по мнению жюри, произведение, созданное на русском языке в текущем году.

Вероника Емелина

К развалинам Чевенгура

Василий Голованов
К развалинам Чевенгура

Другие книги автора

Василий Голованов "К развалинам Чевенгура"

Объявляю заранее. Рецензия написана не мной. Мало того, я ее без спросу взяла. К тому же рецензия написана не только до написания самой книги «К развалинам Чевенгура», но и вообще лет за сто до рождения писателя Василия Голованова. Однако, что мне было делать, если читая этот сборник тревел-эссе, в голове моей только и крутились строки:

«Боже, чего тут не было! Положительно скажу, что даже столичная публика доведена была бы до столбняка, не только наша. Представьте себе почти два печатных листа самой жеманной и бесполезной болтовни; этот господин вдобавок читал еще как-то свысока, пригорюнясь, точно из милости, так что выходило даже с обидой для нашей публики. Тема... Но кто ее мог разобрать, эту тему? Это был какой-то отчет о каких-то впечатлениях, о каких-то воспоминаниях. Но чего? Но об чем? -- Как ни хмурились наши губернские лбы целую половину чтения, ничего не могли одолеть, так что вторую половину прослушали лишь из учтивости. Правда, много говорилось о любви, о любви гения к какой-то особе, но признаюсь, это вышло несколько неловко. К небольшой толстенькой фигурке гениального писателя как-то не шло бы рассказывать, на мой взгляд, о своем первом поцелуе... И, что опять-таки обидно, эти поцелуи происходили как-то не так как у всего человечества. Тут непременно кругом растет дрок (непременно дрок или какая-нибудь такая трава, о которой надобно справляться в ботанике). При этом на небе непременно какой-то фиолетовый оттенок, которого конечно никто никогда не примечал из смертных, т. е. и все видели, но не умели приметить, а "вот, дескать, я поглядел и описываю вам, дуракам, как самую обыкновенную вещь". Дерево, под которым уселась интересная пара, непременно какого-нибудь оранжевого цвета. Сидят они где-то в Германии. Вдруг они видят Помпея или Кассия накануне сражения, и обоих пронизывает холод восторга. Какая-то русалка запищала в кустах. Глюк заиграл в тростнике на скрипке. Пиеса, которую он играл, названа en toutes lettres, но никому неизвестна, так что об ней надо справляться в музыкальном словаре. Меж тем заклубился туман, так заклубился, так заклубился, что более похож был на миллион подушек, чем на туман. И вдруг все исчезает, и великий гений переправляется зимой в оттепель через Волгу. Две с половиною страницы переправы, но все-таки попадает в прорубь. Гений тонет, вы думаете, утонул? И не думал; это все для того, что когда он уже совсем утопал и захлебывался, то пред ним мелькнула льдинка, крошечная льдинка с горошинку, но чистая и прозрачная "как замороженная слеза", и в этой льдинке отразилась Германия или лучше сказать, небо Германии, и радужною игрой своею отражение напомнило ему ту самую слезу, которая, "помнишь, скатилась из глаз твоих, когда мы сидели под изумрудным деревом, и ты воскликнула радостно: "Нет преступления!" "Да, сказал я сквозь слезы, но коли так, то ведь нет и праведников". Мы зарыдали и расстались навеки". Она куда-то на берег моря, он в какие-то пещеры; и вот он спускается, спускается, три года спускается в Москве под Сухаревою башней, и вдруг в самых недрах земли в пещере находит лампадку, а пред лампадкой схимника. Схимник молится. Гений приникает к крошечному решетчатому оконцу, и вдруг слышит вздох. Вы думаете, это схимник вздохнул? Очень ему надо вашего схимника! Нет-с, просто-за-просто этот вздох напомнил ему ее первый вздох, тридцать семь лет назад, когда, "помнишь, в Германии, мы сидели под агатовым деревом, и ты сказала мне: "К чему любить? Смотри, кругом растет вохра, и я люблю, но перестанет расти вохра, и я разлюблю". Тут опять заклубился туман, явился Гофман, просвистала из Шопена русалка, и вдруг из тумана, в лавровом венке, над кровлями Рима появился Анк-Марций. Озноб восторга охватил наши спины, и мы расстались навеки" и т. д. и т. д. Одним словом, я, может, и не так передаю и передать не умею, но смысл болтовни был именно в этом роде. ..

…Он продолжал сюсюкать и мямлить, знать не зная публики, так что все стали приходить в недоумение. Как вдруг в задних рядах послышался одинокий, но громкий голос:

- Господи, какой вздор!..

- По крайней мере теперь-то хоть кончил.

- Эк скуки натащили!..

- Да неужели здесь нет буфета?»

Содержание головановских «Развалин» несколько отличается от кармазиновского «Merci», но не сильно и уж точно не принципиально. А впечатление от написанного совпадает стопроцентно. Сравните сами, вот из Голованова:

«Помнишь, мы как раз обходили красный, «рассевшийся» склон горы, когда возникло ощущение, что мы попали куда-то… Ну, в Бурятию, по крайней мере: потому что буддийский религиозный обряд, он настолько своеобразен, что вызывает определенные пространственные ассоциации. Это мог быть Непал или сама Шамбала…»

«Во влажном воздухе ночи остро пахло цветущим тамариском.

- Смотри, - воскликнула ты, - жабка!

Действительно, по асфальту к нам приближалось какое-то существо.

- Это вечерняя лягушка, - вспомнил я, - описана Палласом…

- Как все странно… Как хорошо… Что ты чувствуешь?

- Люблю тебя…

Нет, не без пользы и в нужный час мы взошли на вершину Богдо. Сейчас мы ляжем спать, и сон наш будет крепок. Мы будем видеть сны. Чудесные сны. Уж сны-то мы заслужили? Но нам не следует задерживаться здесь. Время коротко, и могучий ток Волги увлекает нас дальше и дальше от обыденности, туда, где с берегов еще глядят в воду городки, каждый по-своему умудряющийся устроить жизнь здесь, на границе бескрайних нагайских степей, в соответствии с принципами европейского, так сказать , благоустройства…

…Нам еще надо вволю надышаться этим светом и этим простором, прежде чем мы вернемся из нашего волшебного путешествия обратно, к нашим несмышленышам, к нашим детям, и там начнем расточать пыльцу волшебства и любви, которую мы насбирали».

Короче, путешествовал Василий Голованов по России и, как мог (выспренно сюсюкая), записывал свои путешествия, приплетая всех кого захотелось, дабы образованность свою нам показать. Скучища.

Комментарии посетителей