Смотреть трансляцию

Павел Крусанов

Возвращение в Египет

Владимир Шаров
Возвращение в Египет

Другие книги автора

Владимир Шаров "Возвращение в Египет"

Должен сразу признаться: я пристрастен к Шарову. Его неторопливое повествование, пропитанное густой маниакальной мыслью, действует на меня завораживающе – я бессилен перед его неумолимой суггестией. Когда открываешь новую книгу Владимира Шарова, всегда знаешь, чего ждать. Ведь он, по существу, автор одной гигантской истории, до предела насыщенной, лишенной композиционных пустот, сквозь увлекательный сюжет которой лукаво проглядывает то невероятная конспирологическая модель, то оригинальный историософский трактат, – истории, удивляющей плотностью и качеством интеллектуальной работы, рассказанной негромкой и переливчатой, как язык могучей реки, речью. Большие реки не шумят – грохочут их юные истоки. И всякий раз, зная, чего ждешь, оказываешься в чудесной западне, – автор снова натянул тебе нос, рассказав, казалось бы, о том же, о чем рассказывал всегда, о том, о чем ты и ждал, но с такой подкладкой и таким вывертом, что все твои авансом выданные предположения оказываются посрамлены. И не мудрено: на сегодняшний день Владимир Шаров – чемпион по литературным провокациям.

Место, неизменно интересующее автора, – Россия, время – от Смуты до наших дней, тема его интеллектуальных медитаций – Бог, Священное писание, Раскол, Революция, сектанты, толстовцы, федоровцы, народники, космисты, антропософы и мистические чекисты. Шаров не изменяет своим предпочтениям (корректируя их, разумеется, в плане героев) и в новом романе, при этом подавая очередную версию русского избранничества и недореализованности русской судьбы с такой начинкой, что в изумлении шевелишь бровями.

Форма «Возвращения в Египет» вполне традиционная – это роман в письмах. Традиционна и предпосылка: в руки автора волею случая попадает чужой семейный архив. Сама же семья связана родственными узами с Николаем Васильевичем Гоголем (классик не оставил потомства, но у него были сестры). Выдержки из переписки членов этого многочисленного клана, охватывающей по времени большую часть двадцатого века, и составляют тело романа. Если рассказ – это настроение, а роман – послание, то послание нового шаровского романа таково (идейнообразующее послание, поскольку во всякой путной книге, а эта книга именно такова, есть иные пласты, побочные линии и присовокупленные смыслы): накануне Революции и последовавших вслед за ней многолетних кровопролитий в роду Гоголей зародилось и укрепилось мнение, будто бы причиной всех этих страшных бед послужила трагическая недосказанность «Мертвых душ». Судьба второй части этой поэмы общеизвестна. Однако по представлениям гоголевского клана в «Мертвых душах» предполагалось не две части, а три: путешествие в преисподнюю, которое Гоголем было опубликовано, описание русского чистилища, которое Гоголем было сожжено, и обретение русского рая на земле, которое не было написано. Дело должно быть завершено, чтобы избранный и боговозлюбленный русский народ, ведомый прошедшим очищение монастырем пастырем-Чичиковым, смог покинуть злополучный Египет и обрести обетованный земной рай. И род Гоголей терпеливо ждет явления Николая Васильевича Гоголя (Второго), который исполнит задуманное.

Пересказывать сюжет не буду, поскольку перед нами не столько фабульный роман, сколько роман идей. Скажу только, что Египет не отпускает избранный русский народ, в том смысле, что люди сами не в силах с ним расстаться. Потому что слабы? И да, и нет. Человек не в силах вынести экзистенциальный ужас бытия, когда он, сирый, слабый, ничтожный, остается один на один с беспредельной Вселенной, которой до него нет дела. Государство – та долговременная громада, то «божественное тело» народа, с которым малый человек может слиться и почувствовать себя сопричастным вечности, и мертвая душа обретает в государстве, в этом коллективном теле, бессмертие. Так что в возвращении в Египет тоже есть своя правда. Как и в исходе из него.

Шаров не спеша плетет свою сеть – в романе нет драматургических переломов и сюжетных коллизий со стремительно нарастающим действием, здесь есть постепенное накопление смыслов, которые, обретя критическую массу, запускают цепную реакцию чар, из-под власти которых уже не выбраться. Читателю открываются подлинный механизм событий и тайные движения истории, в истинности которых усомнится лишь сухарь, чей разум не способен вообразить ничего занимательнее реальности. Такой пример:

«Дядя Валя пишет, что известный художник Казимир Малевич, который преподавал им с Колодезевым во ВХУТЕМАСе, будучи арестован в двадцать шестом году, на допросе показал, что те его картины, которые в течение последних шести лет с 1918 по 1924 год были проданы на Запад, на самом деле являлись зашифрованными посланиями. Адресат – английская разведывательная служба МИ-5, внештатным агентом которой он является с 1912 года. В работах, так или иначе относящихся к фигуративной живописи, информация о советской армии и промышленном потенциале кодировалась цветом, отдельными деталями и их взаимным расположением на холсте. Что же до абстракций, в частности, вывезенного недавно частным коллекционером Горнфельдом «Черного квадрата», то это сделанный по заказу МИ-5 анализ общего положения дел в стране».

Разумеется, роман не исчерпывается тем, что я изложил в этой рецензии – он неторопливее, шире, глубже, ярче и противоречивее. Автор опять натягивает читателю нос, за что читатель на Шарова совсем не обижается. Он грустит от того, что узнал, и от того, что книга все-таки закончилась.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу