Смотреть трансляцию

Денис Епифанцев

Я - русский

Дмитрий Филиппов
Я - русский

Другие книги автора

Дмитрий Филиппов "Я - русский"

Давайте честно: я дочитал этот текст до конца потому, что думал, что это новая «Тридцатая любовь Марины» или новый Мамлеев. Что не может человек серьезно нести вот эту чушь, что это шутка. Но нет. Не шутка.

Юноша по имени Андрей Вознесенский (1982 г.р.) живет в Питере, встречается с девушками, много пьет, работает в институте и считает, что в стране нужно все менять, Великая Россия гибнет, а начать нужно с «пересмотра итогов приватизации». Потом в сюжете появляется über-русская девушка Ярослава, потом ее насилуют, а заканчивается все смертоубийством. А виноваты во всем жиды, либералы и мигранты.

В финале одного из приезжих Андрей хочет застрелить (перед этим много и жестоко пытая), но в последний момент ему является Бог и отводит руку. То есть я поясню: как сажать таджика (узбек он) голой задницей в разворошенный муравейник, пинать по голове и прочее – так это нормально, а как выстрелить в спину – так Бог сохранил.

Это мучительный текст.

Он не то чтобы плохой – и плохой рассказ может быть блестящим. У Джойса в «Улиссе» 18 (кажется) глава, как раз упражнение такого рода – написать плохой текст.

Нет. Это не плохой, но вторичный текст. Это все уже было более чем много раз сказано, причем людьми более интересными, чем наш рассказчик. И вроде бы и Бог с ним, и пусть он вторичен, писателей много, а Лермонтов один. Пусть он будет вторичен. Но проблема в том, что наш рассказчик вторичен не Проханову, Стогову, или (прости, Господи) Прилепину, или кому-то еще, кто любит вот это все: вдохновенно рассказывать про Великую Россию и увлекать за собой пылкие сердца. Нет.

Есть странное ощущение, что этот текст – пересказ телевизора.

Почему, собственно и дочитал до конца – не верилось, что человек всерьез может пересказывать телевизор и требовать «Банду Ельцина под суд» в 2014 году.

Но, нет – может. Может совершенно серьезно рассказывать, что капитализм – это зло, а мы русские, все равно победим, потому что с нами Бог, а в нас есть правда и смелость. И так страницами. Обрывки и осколки плохо связанных между собой идеологем.

В какой-то момент автор дает определения «кто такие русские». И это, что логично, определяется не по крови, а по культуре, языку. В русские по этим признакам не попадают армяне, узбеки и грузины (проще – чурки), например, но попадают алеуты, буряты и татары. Автор, хочется мне спросить, вообще видел в жизни живых бурят или татар? Про армян не спрашиваю – понимаю, что поэтому их в список «тех кто русские» и не включили.

И с одной стороны, ты спрашиваешь себя: можно ли к этому относится серьезно? А с другой – автор сам предельно серьезен. И в рамках этой его серьезности совсем не хочется быть русским, потому что роман «Я – русский» почему-то не предполагает «Я – грамотный русский язык» или просто «Я – грамотный. Я знаю историю своей страны» или «Я – не подтасовываю факты, чтобы выгородить титульную нацию в выгодном свете» и т.д. Я русский, как получается из романа – это безграмотность, разорванное сознание, шизоидная логика, склеивающая круглое и соленое, и навязчивое желание проповедовать универсальное добро, а тех, кто не хочет принять слово мое – запинать до смерти.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу