Смотреть трансляцию

Александр Секацкий

Красавица

Елизавета Готфрик
Красавица

Другие книги автора

Елизавета Готфрик "Красавица"

В этом романе или, лучше сказать, в этих записках, написанных от лица молодой девушки, герои в основном трахаются, принимают вещества, вырубаются, приходят в себя и начинают по новой. По степени инопланетности описываемых существ книга несколько напоминает фильм Волошина «Нирвана», притом что повесть вполне может быть, как принято говорить, основана на реальных событиях.

События, кстати, происходят в основном в Киеве с вкраплениями Одессы, Крыма и Гоа: когда героиня (повествователь) бросает взгляд на то, «какое нынче тысячелетье на дворе», в фокус повествования попадают точные зарисовки, свидетельствующие о литературном мастерстве:

«Осень была теплой. Ветра и ливней не было, только тёплые густые туманы. Вечерами вокруг фонарей висели нимбы из светящейся взвеси мелких капель. В один из таких вечеров я встретилась со знакомым спортсменом из маленькой горной республики. Мы не виделись пару лет и за это время он из такого себе атлетического греческого юноши начал обаклажаниваться — появились залысины, а кожа из смуглой стала слегка синеватой. Тестостерон делал свое дело».

Главной темой, однако, является эротическая утопия, напоминающая своей жесткостью и одновременно искусственностью маркиза де Сада, Захер-Мазоха, Эммануэль Арсан и Жоржа Батая. Законы этого причудливого жанра требуют быть по ту сторону добра и зла и одновременно по ту сторону психологии (психологизма) — автор старается строго следовать этим законам. В отстраненно-исследовательском, а порой и чисто позитивистском ключе рассматриваются дистрибуция эроса (точнее, либидо) и циркуляция наркотика: эти два потока то и дело сливаются друг с другом, но все же не доходят до полного тождества. Распределение эроса оказывается более ровным и, так сказать, гомогенным: различия полов не существенны, каждый может трахать каждого, каких-либо привилегированных или, наоборот, запретных способов не существует. Опять же, ничто не является поводом для переживаний или оценочных суждений, как говорится, ничего личного...

Кругооборот наркотика более разнородный и, так сказать, витиеватый: колеса отдельно, грибы отдельно, дорожка сама по себе, ну а просто курнуть (дунуть) можно в паузах, хотя при соответствующем антураже тоже вставляет.

В определенные моменты, когда круговорот медиаторов и процедура их обмена на секс приостанавливаются, проявляются и другие свидетельства внутреннего мира: то Кастанеда, то сама Юлия Тимошенко, то Павел Пепперштейн, как раз оказавшийся в Киеве после того как была прочитана его «Мифогенная любовь каст». И опять же, внезапные формулировки, радующие глаз читателя:

«Украина — страна, где магия такая же важная часть повседневности, как кулинария, политика и поиски виноватых. Бытовая магия плотно вплетена в ткань украинской реальности. Так плотно, что порой даже перестаёшь замечать сопутствие магического обряда практически любому важному делу. В самых неожиданных местах вдруг можно обнаружить сплетенные верёвочки, пряди волос с иголками, косточки и шкурки, с помощью которых наводят порчу. Когда я работала в психиатрической лечебнице в приёмном покое, в кабинете отдыха решили поменять диванчик. Когда диванчик отодвинули, внутри оказался выложенный землёй крест с забитыми в него гвоздями — медсестра поробыла врачу».

Надо признать, что повествование по-своему завораживает, перипетии круговоротов обладают неким гипнотическим и, отчасти, мистическим действием, быть может, именно благодаря несоответствию описываемых событий ровному эмоциональному тону повествователя. Доведенный до высшей точки пофигизм выравнивает «красавицу и чудовище» (Красавица — главный мужской или условно мужской персонаж). Но это же на мой взгляд и ослабляет воздействие текста: все герои-персонажи оказываются словно на одно лицо, психологический рисунок (проработка) практически отсутствует, в осадок выпадают слишком преднамеренная эпатажность и явная схематичность.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу