Николай Никифоров

Столкновение с бабочкой

Юрий Арабов
Столкновение с бабочкой

Другие книги автора

Юрий Арабов "Столкновение с бабочкой"

У истории нет сослагательного наклонения, напоминает эпиграф к книге Юрия Арабова, сразу обозначая ироническое отношение этого сочинения к жанру (альтернативная история), к которому оно номинально относится. Ни один автор, конечно, не может во всех подробностях представить мир, который не к месту или к месту вспорхнувшая бабочка отправила по другому пути, потому каждый фокусируется на своем: Филипп Дик, скажем, на том, как в соседней вселенной живет обыватель, какой-нибудь альтернативник-оптовик на том, куда перебросили дивизию номер икс и кто занял месторождение номер игрек. Арабов по первой профессии сценарист, среди прочих написавший сценарии к фильмам Сокурова про “исторических персон”. Эти же персоны действуют и тут.

Историческая персона — совсем не то же, что просто человек, что-то в истории совершивший. Это скорее род актера, и по занятию (главные герои “Столкновения с бабочкой”, Николай II, Ленин, Троцкий много беспокоятся о том, как они стоят, хорошо ли их слышно, удачен ли выход на сцену), и по сути: не столько Ленин, сколько человек, играющий Ленина, понимающий задним умом, что помещен в книгу.

Соответственно, альтернативная история тут оборачивается некоторой “другой пьесой”, разыгранной на сцене, условность отношения которой к действительности никогда не пропадает из виду. Что в случае Арабова и оправдывает обращение к несерьезному жанру: у истории сослагательного наклонения нет, а у пьесы есть, это следует из ее игровой природы.

Арабов берет главные, всем знакомые декорации “пьесы о революции” — пломбированный вагон, броневик перед Финляндским вокзалом, квартира Распутина, особняк Кшесинской, кабинеты Смольного, крейсер “Аврора”, Горки, ипатьевский дом — и в них изображает другие события; в этом есть внутренняя неизбежность, сходная с тем, что если вглядываться в узор на обоях, то одну фигуру в нем сменит обязательно другая.

Утопический вариант российской истории (а это утопия — в ней, правда, ни за что расстреляли тихого курителя трубки Джугашвили) у Арабова достигается благодаря умеренности, сдержанности действующих лиц: Николай не решается на отречение, но берет в правительство Ленина, Ленин берет взятки и спускает на тормозах коммунизм, императрица Александра сначала протестует, а потом идет в Главполитпросвет на танцы. Умеренность и сдержанность сейчас в обществе как никогда мало затребованы; если Арабову и не удается вполне убедить в их исторической необходимости и незаменимости, сама книга, во всяком случае, эти добродетели демонстрирует замечательно: написана она легко, остроумно — и зримо.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу