Наташа Романова

Безбожный переулок

Марина Степнова
Безбожный переулок

Другие книги автора

Марина Степнова "Безбожный переулок"

ПОСРЕДИ НИГДЕ

Роман хочется сравнить с коконом тутового шелкопряда, внутри которого куколкой дремлет элементарный – в одно предложение – сюжет, а вокруг толстым слоем намотаны ценные нити всех образцов художественного текста (повествование, описание, рассуждение). Диалоги героев в этом тексте полностью отсутствуют, нет в нем, как и внутри кокона, видимого движения, а схема сюжета имеет форму треугольника 1м + 2ж и весьма банальна: женатый терапевт, бросив преданную жену, заводит роман с юной обеспеченной пациенткой, а та ни с того ни с сего шмяк – и выпрыгивает с 14-го этажа, оказавшись психически больной. Если бы одна любительница чтения, рекомендуя эту книгу приятельнице, имела бы задачу рассказать той в двух словах, «о чем там», она бы не нашла, что еще можно добавить по существу, кроме эмоций.

Но женатый терапевт со своим любовным треугольником находится далеко в самой сердцевине, до которой надо еще добираться довольно долго, разматывая нити благородного состава – возможно, в них как раз и заключается ценность текста, а не в сюжете.

Начало 70-х, тусклое детство, холодные и эмоционально бедные родители, отсутствие любви, одиночество в формально полной, но черствой семье, внутренний мир подростка-учащегося «с предпоследний парты» московской рабочей окраины; безрадостная юность, вновь отсутствие любви и дружбы, анамнез осложняется тяжелой психотравмой и чувством вины, поиски и наконец обретение себя в профессии врача.

«Огарева даже не провожали ни в школу, ни в садик, да и никто никого не провожал, и это было лучшее время дня, совершенно свободное, особенно весной. […] Огарев не сразу заметил, как все начало ветшать, покрываться невидимой сперва сеткой трещин, а потом вдруг стали обваливаться целые пласты […] дома теперь иногда пела только радиоточка, трезвая, скучная, обитающая, словно в насмешку, на кухне. Потом отец встал на табуретку – […] и выключил навеки».

Будущей жене героя, подрастающей в ближнем пригороде, в любви родителей к ней повезло чуть больше, но это по существу ничего не меняет: детский опыт в любом случае всегда жесток и травматичен, и для этого совсем не обязательно в 5 лет оказаться в подвале с сумасшедшим маньяком. Правда, видимо, как раз из-за этого девушка впоследствии становится носительницей редкой и странной способности распознавать в людях психический ущерб с одного взгляда по некой «короне безумия» (страшный призрак безумной В. Новодворской бродит по коридорам медицинского института и до бесчувствия пугает героиню, в результате сломав ей жизнь, так как она от страха так и не стала врачом).

Так или иначе, к середине книги мы обнаруживаем обоих в законном браке и вместе работающими в одной частной клинике для богатых – жить бы да радоваться, ан нет. На горизонте появляется некая юная и красивая Маля, которая тут же влюбляется в нашего доктора, тоже к этому времени успевшего превратиться из неуверенного в себе и окружающих гадкого утенка с чувством вины в уважаемого зрелого баклана в полном расцвете лет, и здесь, добравшись до сердцевины повествования, читатель видит то, что задрапировано и искусно завуалировано шелком, – сухую мертвую гусеницу шелкопряда, которая, хочется напомнить, не является целью шелководства, – но при виде которой, даже зная об этом, все равно испытываешь разочарование, смешанное с отталкивающим чувством. Как бы герой, стреноживаемый автором, ни упирался, он, разумеется, поддается напору преследующей его юной прелестницы – и налицо пошлейший адюльтер со всеми его авто-гастро-туристическими и книжными приложениями: езда с поцелуями в автомобиле, времяпрепровождение в хипстерских кафешках и ресторанах, путешествие в Италию, где в лавке при местной синагоге в героине, любительнице поэзии, заграницы и книги П. Крусанова «Укус ангела», внезапно вдруг возопили дуэтом сразу два ранее молчавших голоса: тайный глас еврейской крови, а также тщательно и вполне успешно до этого скрываемой шизофрении. Дав о себе знать практически одновременно, они выводят ее прямиком к безумной и смертельной выходке (вернее, выходу) из окна элитной многоэтажки в центре Москвы в одноименном с романом бывшем Безбожном переулке. Этих в унисон звучащих голосов, конечно, не слышит одуревший от припозднившегося натиска гормонов герой-любовник, так как любовь не только слепа, но и глуха.

Марина Степнова – искусный автор, и, как сказано, драгоценен не сюжет, а намотанный на него тонкий шелк завораживающего авторского голоса. Но есть некто, кто мешает стилистической гармонии текста, кто портит великолепный материал, ценное сырье. На страницах вдруг то там, то тут без приглашения вылезает вездесущий Капитан Очевидность и, перебивая автора, сообщает нам свое мнение о самых разных вещах: он уверяет нас, что «служить в армии не сахар» и что «скакать мартышкой» в сапогах по плацу и «ползать пузом по грязи» - голимо, что милиция – это вообще хуже некуда, там царит грубая сила, что социальные сети – зло, а дети всегда берут на себя вину за плохие отношения родителей; он же сравнивает лекции популярных в вузе профессоров с тенорами и трактует политические события новейшей истории.

Нельзя исключить, что голос самовольно взявшегося здесь или же специально ангажированного автором К.О. как нельзя лучше резонирует с хором читателей (и писателей) – тех, которые, презирая друг друга, читают и пишут в Фэйсбуке. «Как могут тысячи и тысячи людей не понимать, сколько достоинства в молчании […] Набоков, вопящий о своей гениальности, Лев Толстой, извергающий сотни постов в день – вот я поел, вот посрал, вот разразился крылатой фразой […] эра бесплодных бахвалов. Пустая, грязноватая, граненая, как стакан…»

Ну, что сказать – трудно с этим спорить. Все они такие – «глотатели пустот» (раньше газет, теперь – ФБ). Но эти читатели – и есть целевая аудитория М. Степновой. Средний класс и средний возраст. Такая литература как будто специально пишется для представителей этого вида. Они просто созданы друг для друга, и этим все сказано. Такой опрятный малопьющий читатель любит туризм и путешествия, посещает умеренно модные заведения, порой ему хочется порефлексировать, а иной раз «дойти до самой сути» явлений окружающей, а чаще – ранее окружавшей его действительности. Вот представитель среднего класса, не лишенный желания читать что-то еще, а не только Коэльо, «50 оттенков серого» и прочий «быдляк», получил возможность доступа к качественной книге и хорошему автору. И тут он при прочих равных условиях получает то, что хотел, и даже чуть больше: а именно – ту самую бонусную гомеопатическую дозу скуки и депрессии, которые возвышают, очищают и дают ощущение дистанции с быдловатым читателем развлекательного чтива, а также с грубым и грязным, как граненый стакан, миром.

В то же время здесь нет и никогда не может быть ничего такого, что представитель этого вида не может почувствовать и принять в силу своих видовых особенностей: острого чувства современности, любых каких бы ни было неудобных и острых углов, ни одного микросдвига в стихии безупречной литературной речи, лишенной временных опознавательных акцентов. И, продолжая метафору, связанную с шелководством, следует добавить в пользу литературы для среднего класса: «коконами шелкопряда наполняют одеяла и подушки, их широко используют в косметологии для гладкости кожи. Именно поэтому коконы пользуются необычайной популярностью и приносят пользу в различных областях жизни» (БСЭ).

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу