Владислав Толстов

Неизвестные письма

Олег Юрьев
Неизвестные письма

Другие книги автора

Олег Юрьев "Неизвестные письма"

Это, конечно, редкий пример книги как литературной игры — причем игры, в которую приглашаются только свои, «кто понимает». Книга состоит из трех писем, каждое снабжено лукавым псевдонаучным комментарием — где, когда и при каких обстоятельствах было обнаружено. Эти комментарии читать не менее интересно, нежели сами письма, и даже где-то наткнулся на упоминание, что-де «Неизвестные письма» были восприняты всерьез в научной литературоведческой среде. То есть высокоумные мужи купились на этот розыгрыш. «Им подбрасывают, а они не отказываются», как говаривал М.С.Горбачев. Бугага.

Хотя на что там, ей-богу, покупаться — видно же с самого начала, что это прикол, стилизация, мистификасьон. Замысел, согласитесь, забавный — не просто придумать некие несуществовавшие письма, но к каждому еще придумать свою задачу, поиграть со смыслами, с языком. Само собой — оставляя авторов писем в своем времени, поговорить о времени нашем. Ну и вообще сделать «Неизвестные письма» кратким путеводителем по отечественной словесности. Одно письмо — один век.

Письмо первое — век осьмнадцатый. Некто Якоб Михаэль Ленц пишет Николаю Карамзину, автору «Записок русского путешественника». Творческая задача — представить текст, написанный человеком, для которого русский язык неродной и Россия не родина (неслучайно же он пишет космополиту Карамзину, а не Державину какому-нибудь). Важное уточнение: Ленц страдает психическим расстройством и вообще помрет сразу после того, как допишет письмо, получается такая эпистолярная психоделия.

Второе письмо — век девятнадцатый, Иван Прыжов, известный ныне как автор «Истории кабаков в России», пишет Ф.М.Достоевскому. Здесь идея другая — показать, как выглядело бы письмо персонажа литературного произведения его автору. Прыжова Достоевский вывел в «Бесах» в образе Толкаченки, но вообще-то сам Прыжов уверен, что и капитан Игнат Лебядкин — тоже он. Ну, вот представьте, как писал бы Лебядкин, с сумрачными алкогольными претензиями, перепадами настроения и т.д.

Ну, и третье письмо — век двадцатый, писатель Леонид Добычин пишет Корнею Чуковскому. Вся штука в том, что Добычин считался с 1936 года без вести пропавшим, предполагалось, что он покончил жизнь самоубийством, ан нет — жив, курилка, скрылся под чужой фамилией, стал счетоводом, живет в Ленинградской области, работает в совхозе. И пишет Корнею Чуковскому бесконечное (судя по датировке постскриптумов — растянувшееся на четверть века) послание. Причем пишет его и после того, как адресат Корней Чуковский умирает. Добычин обсуждает литературные новости, а заодно рассказывает подробности своей убогой жизни. Здесь, конечно, главный образец — чеховское «Письмо к ученому соседу», вся стилистика оттуда, помните, все эти восхитительные признания вроде «хотя я невежда и старый негодник, а все же занимаюсь открытиями, которыми наполняю свою нелепую головенку» и так далее, незабвенный отставной урядник Войска Донского Василий Семи-Булатов, в новом воплощении — отставной советский писатель Леонид Добычин. Тут какой-то особой творческой задачи нет, чистый стеб как он есть. Показать, что советская литературная жизнь была такой глупой, что писать о ней достойно разве что в стиле чеховских юморесок.

Все, конечно, в восторге от «Неизвестных писем». Олега Юрьева хвалят за талант, пишут, что это один из лучших на сегодня русскоязычных авторов. Что ж, может и так. Спорить не буду. Я только не понял, зачем это все, к чему эти танцы. Лично я «Неизвестные письма» воспринял как милый пустячок, тщательно отделанную безделицу. Ну как если, представьте, человек, высунув язык, взялся бы сочинять гекзаметром смску. Или писать записку дочери в школу китайской каллиграфией. Явное несоответствие замысла и результата. Олег Юрьев, безусловно, человек талантливый, но на что он тратит свой талант? На какие-то игры, подскоки, подмигивания, забавы, копирование шекспировских пьес на туалетной бумаге. Общее впечатление от «Неизвестных писем», - что человеку нехуй было делать, вот он и принялся переписывать Шекспира на пипифакс. Каким-то, простигосподи, инфантилизмом от всего этого веет, господа. Даже жалко становится человека, тратящего свой божий дар на такую яичницу.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу