Игорь Караулов

Живые картины

Полина Барскова
Живые картины

Другие книги автора

Полина Барскова "Живые картины"

Еще одна проза поэта, а поскольку поэты бывают столь различны между собой, что не всегда признают друг в друге коллег, то я бы уточнил, что это проза поэта-архивиста. Девушки-библиотекарши, которая привыкла допоздна засиживаться на работе (некуда больше пойти) и при гнилушечном свете сама с собой играть в домино прочитанными книгами. «Живые картины» - такая цепочка костяшек-новелл (среди которых даже одна пьеса).

В начале и конце этой конструкции – блокада. Ленинградское, слишком ленинградское. Пресловутый «петербургский текст», который как будто требует от каждого своего адепта представить на аттестацию – нет, не шедевр, а именно что chef-d'œuvre. Полина Барскова с этим заданием справилась.

Блокада – это об умирании и смерти, так что «Живые картины» можно считать названием грустно-ироническим. Здесь мы видим скорее наблюдение за еще живыми и воскрешение мертвых. Седьмая симфония Шостаковича здесь не звучит; блокада для Барсковой – не «подвиг народа», а растерянное, мерцающее существование людей, застигнутых врасплох и не понимающих, за что им все это.

Растерянное умирание блокадных интеллигентов рифмуется с бесславным онкологическим умиранием совратителя-садиста – костяшка из середины книги - в другом времени, в другой стране.

Это, конечно, не «национальный бестселлер», а скорее «бестселлер для своих» или даже «бестселлер для себя».

Взгляд сквозь толстые роговые очки, всегда по касательной, искривленный притяжением собственной рефлексии и наследия стилистических предшественников.

Аллергический стиль, четко различающий свое и чужое, вытесняющий все чужое и тщательное отбирающий, собирающий свое и своих. Свои, найденные в другом времени, становятся продолжением личности автора; всматриваясь в них, автор всматривается в себя, и наоборот. Братья Друскины, Моисей Ваксер, Евгений Шварц – и где-то в тени, вроде суфлера – Павел Зальцман, чье влияние автором не скрывается.

И – для контраста - Виталий Бианки, со своими плисками и жуланами, погонышами и турухтанами настолько герметичный, инопланетный для автора, что воспринимается им как брат по диагнозу.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу