Всероссийская литературная премия

Национальный бестселлер - 2015

s

Ксения Друговейко

Жизнь советской девушки

Татьяна Москвина
Жизнь советской девушки

Другие книги автора

Татьяна Москвина "Жизнь советской девушки"

[Дорогой Т. М. — с любовью и всякой дерзостью]

«Жизнь советской девушки» Татьяны Москвиной — второй роман (а точнее биороман, так определяет его сама автор) новой мемуарной серии издательства АСТ «На последнем дыхании». Символично, что его публикация последовала сразу за выходом книги Карины Добротворской «Кто-нибудь видел мою девчонку? 100 писем к Сереже». Дело здесь, конечно, не только в том, что Москвину связывало и связывает давнее знакомство с обоими Добротворскими — Сергеем и Кариной, о чем уже знает читатель «100 писем». Важнее другое: в своей литературной автобиографии Добротворская касается чертовски важной и притом «скользкой» (не двусмысленной или неловкой, а такой, за которую многие пытались ухватиться, да мало кто смог ее удержать) темы отношений между женской сущностью и творческим разумом — Москвина же ее всесторонне развивает. Описывая это столкновение как «жестокий эксперимент по внедрению духа в природу», она берется за разбор его механизмов с одинаково страстной готовностью к успеху и неудаче.

Как известно, «Frauen, die schreiben, leben gefährlich» — во всякий век на то найдутся свои рациональные причины: для их постижения не нужно ни особого ума, ни нерва — по-настоящему интересны не они, а трудноуловимые частности, объясняющие или опровергающие справедливость этой формулы. О них и повествует Татьяна Москвина: в предисловии («Увертюре») она обещает «писать спокойно и просто» — и, к счастью для читателя, следует второму решению, но нарушает первое. «Жизнь советской девушки» полна и пыла, и восхитительной ярости — особенно ценных оттого, что ее детство, юность и молодость пришлись на ленинградские 1960 – 1980-е, равнотемпературные и ото всякого кипения далекие.

Память мемуариста склонна изменять ему с воображением — но у подлинных писателей с ней складываются более тонкие отношения. Эти хитрецы сами решают, когда можно, а когда нельзя забыться, вспоминая. Знают они и другой фокус — умеют самовольно превращать воспоминания из потерянных драгоценностей в случайно найденные безделушки (или наоборот) и со вкусом использовать те и другие. Татьяна Москвина проделывает все это на свой, решительно неповторимый манер: природное и магическое она так откровенно мешает с умышленным и ироническим, что даже у последнего зануды не остается сомнений в ее искренности. Рассказать об уродливых деталях советского женского быта для нее не менее важно, чем описать подробности своего романа с театром, сформулировать отношение к собственному телу так же необходимо, как выкрикнуть наконец (выплюнуть даже) проклятье вслед давнему возлюбленному-подлецу. Хорошая память на плохое и плохая на хорошее — синдром, одолевающий время от времени всякого. Знаком он, конечно, и Москвиной — она, однако, даже его обращает на пользу своему тексту: подшучивает и над собой, и над читателем. Попробуй, мол, разгадай, зачем я ту историю произнесла скороговоркой, а этой отдала целую главу. Какую разгадку ни предложи, все ее сюжеты — и законченные, и прерванные, и до сих пор не завершенные — надолго остаются в памяти. А это, быть может, важнее всего прочего: ведь то прошлое, что особенно хорошо помнится, — самое настоящее.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу