Игорь Караулов

Девять дней в мае

Всеволод Непогодин
Девять дней в мае

Другие книги автора

Всеволод Непогодин "Девять дней в мае"

Жанр этого текста можно определить как «роман-селфи».

Идет человек по городу, фотографирует себя, фотографируется с друзьями. Потом просматривает фото на телефоне и видит, что на одном из снимков из-за его плеча выглядывает голова динозавра, сбежавшего из секретного центра клонирования.

Или: сидят приятели на хате, пьют пиво, дурачатся, снимают все это на видео. И тут в окне проносится яркий шар метеорита: «ох, и нифига себе!» И снова пьют и травят анекдоты.

Таким динозавром или метеоритом послужила для непогодинского романа прошлогодняя одесская трагедия. Он стал первым прозаическим произведением об этих событиях, и до его прочтения можно было удивляться, почему ему не дали премию «Куликово поле», казалось бы, специально учрежденную, чтобы отмечать такого рода тексты.

После прочтения этот вопрос отпадает. Просто потому что в кадре слишком мало живого динозавра и слишком много главного героя Вениамина Небеседина - альтер-эго автора и антипода ненавистного ему писателя Беседина (который в романе назван Сосединым, а мог бы быть назван Погодиным).

Сам по себе эпизод с пожаром в Доме Профсоюзов занимает в романе полторы страницы; он как бы невзначай выплывает из репортерских метаний героя по городу и тонет в веренице его последующих селфи.

Идейно-правильные пассажи, переносимые автором в роман из газетных колонок, не могут затушевать скандальной двусмысленности: для его героя события 2 мая – это и народная трагедия, и личная удача: на него обрушивается внимание прессы, его приглашают в Москву на телевидение и там он, наконец, увлекает в постель прекрасную поэтессу Ох Астафьеву.

Что ж, так и выглядит настоящая, а не отрихтованная жизнь, и здесь автора можно уважать за рискованную откровенность.

Творческий аппарат Непогодина настолько легко порождает текст (причем текст читабельный, увлекающий) с любого места и из любых обстоятельств, что возникает крамольный вопрос: а получился бы роман из этих девяти дней, если бы в один из них нацисты не решили сжечь людей в Одессе?

Мне кажется, мог бы получиться, просто в нем было бы больше посиделок с друзьями, больше футбола, больше ехидных портретов плохих людей (вроде отвратительного графомана Херснимского), а в Москву, в объятия Ох Астафьевой, герой полетел бы за свой счет, а не за счет федерального телеканала.

Непогодин мог бы встать в один ряд с Эдуардом Лимоновым или Хантером Томпсоном, но для этого его герою следовало бы сделать что-то еще – от души затариться веществами, сесть в тюрьму или хотя бы взять в рот у негра. Небеседин же в начале романа по-буржуазному отказывается от косяка.

Впрочем, он ведь и сам говорит: «Я не боец. Мое дело — наблюдать и писать».

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу