Андрей Пермяков

43

Евгений Стаховский
43

Другие книги автора

Евгений Стаховский "43"

Начало этой книги напоминает пособие на тему «Как испортить тревелог». Ну, в самом деле, фраза: «Я приезжаю в Таллин в 7:23 утра. Выхожу на перрон. Ловлю себя на том, что все перроны мира для меня одинаковы» кошмарна ж? Перроны различаются ничуть не меньше людей. В новом городе — так уж точно.

Автор пообещал нам объехать 43 европейские столицы и о том рассказать. Ну, и вот: перроны для него одинаковы, дальше здания окажутся одинаковыми, потом встречные-поперечные. Зачем мне это читать?

Но всё не так уж сумрачно. Всё, скорей, неровно в этой книге. Далее следуют то отличные наблюдения вроде «там, где красивые лица, — и еда хорошая», то неприятные приступы самолюбования: «На свете было и есть слишком много бесформенных художников, чтобы мы могли себе позволить ещё одного, — сказал я, мысленно оценивая удачность фразы». Стиль переменчив, и там, где эти изменения ненавязчивы — интересен. Нарочитые же попытки стилизаций (вроде главы о Вильнюсе) оказываются гораздо слабее. Так будет на протяжении всего романа. Совсем в диссонанс с автором впадаешь на главе про Минск: «Мы условились встретиться с ним ещё месяц назад, когда я только замышлял свой поход, и теперь сидим в кафе на Революционной улице, неподалёку от площади Свободы. Именно той свободы, которой в этой стране отродясь не было. Где-то они всё же свернули не туда». Ну, знаете… Чего-чего, а бытовой свободы в Белоруссии куда больше, чем у нас. Там и алкоголь продают круглосуточно, и менты добрее.

Но ещё через несколько глав становится ясным, отчего как раз бытовые-то аспекты для рассказчика не слишком важны. Он не как мы. Он вот какой: «привычный метр восемьдесят два, около семидесяти килограммов, тёмные волосы, карие глаза, длинные пальцы. Именно на пальцы чаще всего обращают внимание обычные люди. Какие люди — такие и пальцы». Кроме того, персонаж — весьма известный пианист. Настолько известный, что в некоторых городах его узнают на улицах, а в некоторых других городах у него знаменитые коллеги, учителя и почти ученики. Пианист утомился, решил прекратить концертную деятельность, а личный психотерапевт отправил его в путешествие, дав задание: в каждом городе знакомиться с людьми. Собственно, завязка такова. В средствах пианист не ограничен, коммуникативные навыки тоже на уровне, круг общения ясен. Например, барышня, подобно главному герою, выкупившая в мягком вагоне международного поезда купе целиком (в российских поездах так давно нельзя, но у нас особые порядки, да).

Впрочем, установление контактов с людьми, скажем так, иного круга тоже проблем не вызывает. Вот захотел человек сфотографироваться с пилотами локального авиарейса — сфотографировался, познакомился. Большей частью он вообще ведёт себя как обычный человек, не привередничая. Встречается с мальчиками и девочками. Он любит тех и других, взаимно. Иногда его, конечно, принакрывает. Как, например, в Риме. Тогда в номер хочется розу. И одеться, как подобает персоне его уровня и рода занятий: «По пути из Чивитавеккья я успел заглянуть на via dei Condotti, где футболка с Моникой Беллуччи от Dolce & Gabbana обошлась мне всего в 310 евро, а роскошные сандалии в греческом стиле в 830. Выйдя в город, а поселился я самым обыкновенным образом за углом от Фонтана Треви, я тут же понял…» ну, и так далее.

Нет-нет, это не представитель наследственной элиты, это нормальный свободный художник, кои во все века населяли Европу. Родился в среднемосковской семье, ходил в музыкалку, показал способности, стал тем, кем стал. К двадцати восьми годам. Взгляд человека, оказавшегося там, (не в географическом смысле, а… ну, вы поняли) безусловно, крайне интересен. В том числе, и взгляд на нас: «— Я не люблю христиан. Вы не поклонники Христа, вы поклонники Библии. Ваш идол — текст, который вы оборачиваете в свою пользу. Но я не осуждаю вас, ибо и сам поклоняюсь не человеку, но книге». Или вот ещё чуть дальше: «Я много раз это в разных местах писал, но повторю: потому-то русский человек и христианин по природе: потому что пьёт. А потом - неизбежно испытывает ужас, трепет и раскаяние. И сознаёт при этом, что - исключительно сам виноват».

В главах о самой-самой Европе-преевропе, там, где Лихтенштейн, Берн и Кирстен, книга достигает уровня самой себя. Глава ни о чём, глава об учителе, глава об устроении мира — очень адекватны читательским представлениям о том, как живут они. И вообще где-то между половиной и тремя четвертями книги всё становится крайне любопытным. Экзистенция ж в чистом виде: всё у человека хорошо, а человеку — плохо. Мы такое уже много раз видели, хоть бы и в сериалах, а опять интересно.

А в финале — Карлсон. Ну, да. Самый настоящий шведский Карлсон из города Стокгольм. И понятное читательское разочарование. На сей раз почти окончательное. Ибо книга-то кончилась. Придумать воображаемого друга мы и сами можем. Так и делаем. Давно уже, от самого детства. Но тут-то всё-таки творческий человек, близкий к просветлению. Мог и посоветовать чего.

А так — нормальная книга, читать интересно.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу