Смотреть трансляцию

Амирам Григоров

43

Евгений Стаховский
43

Другие книги автора

Евгений Стаховский "43"

Таких произведений – пруд пруди. Они, в общем, трудноразличимы, и кажется, написаны одним человеком. Это, очевидно, интеллектуальное чтиво для избранных. Всё тут для того, чтобы интеллигентный субтильный горожанин прилёг в гамачок с изящным томиком и расслабился. И allegro тут есть, и секстовые скачки, и до-диезы, и 16 снесённых церквей, и картины супрематистов, и Дворжак тебе, и Перголезе, и Рахманинов, и Дженис Джоплин, и даже (Г-споди) Лена Элтанг, в общем, вся культурненькая жвачка в ассортименте. Тут тебе и музыканты мужеского полу, гладящие друг дружку и лобзающие, и румынская бодрая старушенция (представляется, почему-то, старуха шапокляк), какие-то венгерки, хорватки, сербки (или не сербки), и все они – абсолютно на одно лицо, с одинаковыми речами, с одинаковыми мыслями, какое-то кукольное царство. Даже не так – они просто лишены внешности, это скорее, царство теней. Нет человека! Вообще нет! А зачем?

Тут, вроде, речь о путешествии, но нет никаких намёков на реальные города, на какую-либо местность, на какие-либо местные особенности – мир одинаков, и одинаково скуден везде, и этим он не на шутку пугает. Как будто не по Европе путешествует герой, а шлёндрает в компьютерной игре, в которой разные города даже краешком не показаны, а лишь обозначены.

И всё это с густопосово-житомирским пониманием роскоши. Вот сейчас они закурят – обязательно длинную сигарету, которую потом будут тушить в мраморной пепельнице (карманной пепельнице, квадратной пепельнице). Вот выпьют – что-то из фляжки (мистическое, само ж собой, что-то ликёро-водочное, обозначенное латиницей, известное, очевидно, гурманам и тонким ценителям), вот сейчас шо-то покушают «у ресторане», а если и не «у ресторане», таки дома, но кушать будут шоколадки, мороженное, пить бесконечное кофе с какавой, и ворковать с бесконечными безликими девицами. И хочется - не то, что в конце, даже не в середине, а непосредственно в начале – хочется взвыть от этого альтернативно-сексуального жеманства, от этого сладенького бессмысленного компота, этих бабьих шоколадок, пироженок и мороженок, и от всей души дать главному герою в глаз. Нет, не за ориентацию – за то, что он абсолютно утратил все свойства человеческой души.

Вот сейчас будет про бухло. Потом про музло. Потом снова про бухло. Потом про чтиво. Потом про курево. Затем про кино. Это доведённое до предела потребление материального и нематериального, адское следствие окончательного и бесповоротного расчеловечивания. И всё приправлено натужным, до пародийности, философствованием, в виде извержения жутких трюизмов.

Я кремировал лучшее в себе.

Мы, как собаки, которых не сажают на цепь, но не пускают дальше двора.

Это уже настоящая толстовщина.

Архитектура – вещь ненадёжная.

Я вообще недавно понял, что все люди — фашисты.

Они фашисты, потому что им это внушили.

Инопланетяне на нас тоже из-за ресурсов нападут, а не просто в танчики поиграть.

Всеобщая правда стала твоей правдой?

Первой мыслью был душ, второй — чай. Третьей — который час.

В проёме стояла девушка лет двадцати пяти, неявной национальности.

— Я никогда не давал мастер-классов, — заметил я.

Нет, я не испугался и не отдёрнул руку.

Я НЕ ХОЧУ.

Возраст всё-таки имеет значение.

Что характеризует меня, как жертву стереотипов.

Всё из-за поклонения красоте.

Но, кажется, только этим я и занимаюсь.

Я думаю о вечном.

Почему-то в других случаях это не работает.

— А вы мечтательны?

— Обычно нет, но с каждым может случиться.

Ну что тут можно сказать в финале? Спасибо тебе, дорогой автор, за мой убитый день. Один день единственной жизни. Спасибо, автор, и прощай.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу