Ольга Погодина-Кузмина

Клей

Кирилл Рябов
Клей

Другие книги автора

Кирилл Рябов "Клей"

Бытовая почва

Чтение книг длинного списка премии «Национальный бестселлер» - не только развивающее занятие. Мы можем сколько угодно ругать современную литературу и ее создателей, но факт остается фактом – сквозь страницы этой бестолковой, невнятной, путаной летописи просвечивает некий высший замысел. После десятой или пятнадцатой рукописи случайная подборка историй вдруг выстраивается в систему, которая довольно точно описывает весь комплекс наших страхов, болезней и надежд.

В эту медицинскую карту вписаны жалобы, вложены рентгеновские снимки, листки с анализом мочи и крови. Не знаю, хранятся ли эти свидетельства в какой-нибудь небесной регистратуре или поступают прямо на стол к главврачу, но радуюсь тому, что пациент все еще скорее жив, чем мертв.

Так, сборник рассказов молодого петербургского писателя Кирилла Рябова, невзирая на мрачность избранных сюжетов, по прочтении оставляет в душе надежду на исцеление если уж не всего нашего больного общества, то хотя бы некоторой его части.

«Клей» - замечательная метафора этого непростого процесса. Вязкая, пахучая, текучая субстанция родственна той ментальной субстанции, которую мы называем национальной или государственной идеологией. Клей, как и комплекс идеологических воззрений, может стать отравляющим ядом, а может служить для соединения, склейки, скрепы развалившихся частей. Главное – способ применения и целеполагание.

«Когда Горбачёв запретил людям пить, мой отец унывать не стал. Он купил целый рюкзак клея БФ‑6 и стал варганить из него суррогатный алкоголь. Это было интересное зрелище. Папаня выжимал клей из тюбиков в литровую банку, наливал воды, сыпал туда соль, потом брал дрель, опускал сверло внутрь и нажимал курок.

— Учись! — подмигивал мне отец. — В жизни всё пригодится».

Парадоксальным образом в первом рассказе сборника клей становится причиной окончательного распада семьи героя. Кирилл Рябов спокойно, просто и убедительно рассказывает нам историю одной семьи, которая была несчастлива совсем не по-своему, а точно так же, как тысячи семей в только что рассохшемся и распавшемся СССР.

«Мы получали талоны на алкоголь. На месяц можно было купить бутылку водки и две бутылки вина. Слону дробина. Отец выпивал всё это за сутки. Потом брал наши продуктовые талоны (на мясо, молоко, крупы) и шел к соседям, менять на водочные. Он отоваривал их в магазине на соседней улице. Однажды я пошел с ним. У двери стояла толпа — взрослые нервные мужики с авоськами, красными глазами, беззубыми ртами, в плохой одежде с пятнами клея. Все они ненавидели друг друга. Толпа была слишком большая, на всех водки могло не хватить».

События 90-х недаром сравнивают с военными действиями – такие разрушительные следы та эпоха оставила на теле и душе нашей страны. Но самая, пожалуй, трагическая особенность той призрачной войны – это заведомая сдача позиций, отказ от сопротивления, белый флаг в виде водочной бутылки, который тогда подняли те, кто обязан был защищать свой мир от гибели.

Рассказ «Клей» - это приговор всем мужчинам, которые позорно капитулировали перед вызовом времени и навечно лишились морального авторитета. Потому что мужчина, который заводит семью, а затем отказывается от обязанностей ее защитника и кормильца, не просто теряет семью – он теряет право на уважение и место в обществе.

«Часа в четыре утра папаня ворвался к нам и включил свет.

— Где моя водка? — сказал он.

— Какая водка? — спросила мама.

— Отдавай мою водку! Сука, ты украла!

Я притворялся спящим, старательно зажмуривал глаза,

но веки дрожали. Постепенно дрожь перешла на всё тело.

Я ничего не мог с собой сделать, лежал и трясся.

— Ты дашь мне отдохнуть перед работой, козел? — крикнула мама.

Отец схватил ее за ногу и стащил с кровати. Голова стукнулась об пол. Мой брат, который тоже притворялся спящим, попытался нокаутировать папаню, но он был слишком мал для таких дел, заканчивал седьмой класс, и папаня справился с ним без особых усилий — скрутил, завернул в одеяло и сел сверху. Мама швырнула ему кошелёк. Папаня, ухмыляясь, вытащил деньги и небрежно сунул в нагрудный карман рубашки, так что половина купюр остались торчать.

Когда он ушел, мы молча лежали в наших кроватях. Через пару часов маме нужно было вставать на работу, брату в школу, а мне в детский сад. Никто так и не уснул».

Один англичанин, который отлично знал предмет, сказал, что если между войной и позором ты выбираешь позор, то ты получишь и позор, и войну. Так и вышло. Моральная капитуляция не сохранила жизни, а только растянула позор и гибель во времени. Собственно, последствия этого слома мы переживаем до сих пор.

Капитулирует в своей маленькой войне и герой рассказа «Детей приносит аист». Бывший хоккеист после травмы не смог обрести самостоятельность. Из-под опеки тренера (снова тема сыновней брошенности, отказа) он переходит под опеку женщины, которая соединяет в себе роли жены, любовницы, матери. Внутреннее ощущение ненормальности такого существования толкает героя на абсурдный, но внутренне закономерный поступок. Он крадет из коляски ребенка. Конечно, эта профанная игра в дочки-матери (в данном случае – сыновья-отцы) заканчивается таким же «невсамделишным» арестом и возвращением к исходной точке – бессмысленной и тягостной.

Однако в рассказе «Сто миллионов вольт» происходит обнадеживающая смена парадигмы. Написанный от первого лица и о настоящем времени, этот рассказ представляет нам другой тип героя – рефлексирующего, все еще боящегося жизни, но вместе с тем героя действующего. Парень, который никак не может выйти из затяжной депрессии, вдруг берет на себя ответственность за жизнь другого человека. Он помогает случайно встреченной женщине выйти из многодневного запоя. И эта операция по спасению другого вдруг оборачивается актом спасения самого себя. Пронзительная человеческая близость, которая возникает между героями в самые неромантические моменты, при выполнении самодеятельных медицинских процедур, вопреки ожиданиям не перерастает в любовь. Но все же этот символический и важный для каждого поступок – принятие на себя ответственности за судьбу другого – дает надежду на то, что сыновья не повторят судьбу отцов.

Рассказ «Суповой набор», завершающий сборник, несмотря на депрессивные ноты и фактурную «чернуху» обывательского быта, излюбленную автором, тоже пронизан каким-то светлым ощущением победы добра. И каким бы тягостным, зыбким, бессмысленным не казалось существование «маленького человека» во враждебных реалиях буржуазного общества, все же пока он сохраняет и отстаивает свое достоинство, пока он готов сражаться с собственными демонами, никто не может превратить его в «суповой набор».

Населенные живыми персонажами, насыщенные убедительными бытовыми подробностями, точные в описаниях рассказы Рябова свидетельствуют о той большой работе, которую проделал автор со времени опубликования первых вещей. Теперь нужно пожелать ему первого настоящего успеха.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу