Александр Етоев

Клей

Кирилл Рябов
Клей

Другие книги автора

Кирилл Рябов "Клей"

Книжка Кирилла Рябова вышла в странном издательстве «Ил-music» в странной серии «Карантин-карман», тираж не указан – видимо, тоже странный. В книге три рассказа и повесть.

Начинается она хорошо (рассказ «Клей»):

«Когда Горбачёв запретил людям пить, мой отец унывать не стал. Он купил целый рюкзак клея БФ‑6 и стал варганить из него суррогатный алкоголь. Это было интересное зрелище. Папаня выжимал клей из тюбиков в литровую банку, наливал воды, сыпал туда соль, потом брал дрель, опускал сверло внутрь и нажимал курок.

— Учись! — подмигивал мне отец. — В жизни всё пригодится».

Не знаю, пригодилось ли героям сборника такое умение, далее они потребляют продукты менее экзотические, правда, и времена Горбачёва остались для персонажей в прошлом.

Алкоголя в сборнике много, иногда запредельно много. Для героев это главное средство отгородиться от собственной неустроенности. Жизнь алкоголика не проста – яркая, когда пьяная эйфория, и жёсткая, когда спиртовая химия выедает тебе внутренности и мозг.

Для примера место из повести «Суповой набор»:

«Подсознательно я понимал, что это плохой вариант, но ничего не мог с собой поделать. Я затарился бухлом, пришел домой и сел пить. Я не спешил, растягивал свою боль и обиду. Но в какой-то момент соскочил и понесся с горки. Бац! За окном еще светло, а в бутылке уже еле плещется. Неожиданно я всё возненавидел. Но больше всего — себя. Я разделся догола, взял нож и подошел к зеркалу. Попытался что-нибудь вырезать у себя на груди. Кажется, слово «сука». Тут мне не повезло. Нож попался тупой и оставлял на коже лишь белые разводы. А может, я просто трусил нажать чуть сильнее...»

Насколько я понимаю, и в повести и в рассказах герой один, хотя и носит разные имена. Судя по некоторым биологическим показателям, герою повести и рассказов 20-25 лет. Такой вывод я делаю потому, что герой все время блюет (ну не все время, конечно, но через каждые пять-шесть страниц обязательно). Значит, организм молодой, алкоголь для него продукт инородный, то есть существует надежда, что алкоголиком наш герой не станет.

Кстати, спасибо автору за советы, помогающие организму очиститься: «Я пытался представить что-нибудь отвратительное — миску, наполненную вырванными глазами, отрубленную голову, плавающую в ведре с грязной водой. Обычно это помогало».

Так, про алкоголь я сказал, теперь перехожу на любовь.

Человек цепляется за любовь, но любовь штука увёртливая, ты её пытаешься удержать, а она – вот она и нету.

Герою книги с любовью не повезло. Он не находит любви ответной, мешают прохудившиеся кроссовки, сменить которые не хватает средств («Суповой набор»), много чего мешает. Но главная помеха он сам.

В рецензии на книгу Владимира Козлова «Пассажир» я писал про черную безнадегу в любви, в работе, в жизни, в перспективе на будущее таких героев. Но у Козлова выбор между человеческим и сверхчеловеческим (пистолет, никчемную старушку, в смысле офисное начальство убить) решается в пользу сверхчеловека.

В книге Рябова – нет. «Мы не попали в домоседы, но и в пираты не пошли», - как пелось в одной бардовской песне.

Герою Рябова хочется обрести дом, прибиться к женщине, к очагу, к покою. Но женщина уходит к другому, потому что другой – другой.

И всё у героя Рябова как-то кривобоко, не по-людски. То есть именно по-людски – ты доходишь до предела и возвращаешься. Невозможно переступить черту.

А вообще-то книга добрая и о людях добрых. Простые человеческие рассказы, без выпендрёжа и написаны хорошо. Мужская проза, поколенческая, из серии «Печально я гляжу на наше поколенье...» и далее как у Лермонтова.

Отмечу вот что еще.

Автор расцвечивает в общем-то бесцветную жизнь обобщенного персонажа книги яркими героическими подробностями, делает из него героя Сталлоне, этакого питерского Рембо, расправляющегося в метро с маньяком, спасающего девочкину собаку от ножа уличного злодея и так далее. Это тоже литературный прием, не было бы таких сцен, читателю бы, возможно, прискучило следить за количеством алкоголя, потребляемого на протяжении сборника. Прием простой, примитивнее не придумаешь, примитивный, но продуктивный, рассчитанный на читательское сочувствие, автор бьет на жалость, какой нормальный человек, видя, как мучается ребенок, не воспылает праведным гневом.

Из знакомых имен обнаружил в сборнике только имя поэта Пурина, причем в довольно странном контексте (повесть «Суповой набор»):

«— Подожди,— тронул его за руку Контуженный. — Ты не рассказал, что тебе этот ебучий редактор ответил.

— Ну, он мне написал, что они только с профессионалами сотрудничают, прикинь? А я кто?

Я налил себе вина и выпил. Почувствовал, что голова начинает отваливаться. Еще немного — и покатится по полу.

— Нет, нет,— сказал Камиль. — Пурина я знаю. Он писал тебе?

— Мне какая-то баба написала. Пригласила участвовать в семинарах. Там, блять, каждый семинар стоит столько, что я аж в монитор харкнул, когда увидел цену».

Поясняю для нечитавших: по ходу действия герой попадает в некий богемный сквот (действие происходит в Питере, как и в других рассказах), населенный оригинальными личностями – музыкант, знаменитый тем, что играет членом на фортепьяно, художник, который живет с петухом, две лесбиянки, какие-то муторные поэты, разговор которых я озвучил чуть выше, товарищ главного героя по работе Камиль (назван так в честь Сен-Санса), педераст, пытающийся совратить героя.

Еще в тексте повести мелькает сам автор:

«Я проснулся и обнаружил, что лежу на полу у батареи, а голова моя устроена на одной из канистр. Камиль с друзьями всё еще сидели у газетки и курили, а пестрый петух расхаживал по комнате, высматривая зорким хитрым глазом зернышки на полу.

— А ты Рябова читал, козла этого? — тихо спросил Вождь. — Он написал рассказ от лица хуя».

В книге «Клей» такого рассказа нет - наверное, он войдет в следующий сборник.

Что ж, будем ждать.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу