Александр Етоев

Проводы: хроника одной ночи

Михаил Ардов
Проводы: хроника одной ночи

Другие книги автора

Михаил Ардов "Проводы: хроника одной ночи"

Почему-то застряла в памяти дурацкая эпиграмма не помню уже кого: «Искусству нужен Виктор Ардов, как жопе пара бакенбардов».

Слава богу, этот Ардов не Виктор, а Михаил, хотя и Викторович, поскольку единоутробный сын Виктора (настоящая фамилия Зигберман). Папа, Виктор, был друг Ахматовой, та почасту жила у него в Москве.

Книга, которую представляет уважаемый господин Ардов, не Виктор, а Михаил, как значится в аннотации, «сорок пять лет пролежала у писателя в столе, прежде чем он решился на публикацию. Появись этот роман в свое время, сразу же после написания, в самиздате или тамиздате, вероятно, он занял бы достойное место рядом с книгами “Школа для дураков” Саши Соколова и “Москва – Петушки” Венедикта Ерофеева, а его автору грозили бы либо тюрьма и психушка, либо вынужденная эмиграция».

Лично я большой почитатель прозы Соколова и Ерофеева. И такое заявление издателей должно влиять на меня так же, как кусок мороженой солонины, подвешенный на шесте-хорее перед носом собачьего вожака, тянущего в упряжке нарты. Чтобы видел, к чему стремиться.

Саша Соколов – мастер и разрушитель литературной формы, который создаёт, разрушая. Венедикт Ерофеев – мастер отточенной, изящной сердечно-алкогольной метафоры и философ Диоген вне бочки. Оба классики, первый прижизненно, второй – посмертно, к несчастью.

Далее в авторском преуведомлении Ардов перечисляет лица, перед которыми любой начитанный человек автоматически снимет шляпу. Это Михаил Давыдович Вольпин, Вячеслав Всеволодович Иванов, Эмма Григорьевна Герштейн, Наталья Алексеевна Северцова, Александр Павлович Нилин.

То есть уже одно это – аннотация и список имен – как бы заставляет меня, сочинение Михаила Ардова оценивающего, коленопреклоненно, почтительно отнестись к работе оценщика.

Хорошо, согласен. Разберёмся с сочинением писателя Михаила Ардова по возможности объективно, по шкале Гамбурга.

Так вот, по шкале Гамбурга (Шкловский, правда, сочинил её сам, не было никакой шкалы, счёт гамбургский метафора и не более).

Начинаю читать... и вязну. Сразу же, с самого начала. Первые двадцать страниц романа это одно длинное предложение. Потом – пробел, за ним опять бесконечный текст. Нет, письмо подобного рода встречалось в литературе, особенно в литературе авангарда, довольно часто, ничего тут оригинального нет, и авангард тот давно уже арьергард. Но сам язык – ничего особенного, языковых открытий не замечаю, а потому и не очень переживаю за переживания героя книги, который Михаил Ардов. Почему меня утомляет такое чтение? Вроде бы и лица попадаются занимательные – сапожник Вахлер, например, из сапожной будки в Климентовском переулке, и церковная Москва, и московские алкоголики, и романтическая история с Чужою Женой, и вообще многие.

Но как-то не интересно. Утомляет. Даже евангельские цитаты не прибавляют книге энергии. Слава богу, книга не толстая, триста страниц всего, и конец ее из начала виден.

Второе, на что сразу обращаешь внимание, больно уж в этой прозе выпирает авторское «я». Как бы нет во мне особого интереса к этому бесконечному описанию перемещений лиц и предметов вокруг «эго» автора.

Если бы эту книгу отжать, выпустить из нее воду, все эти бесчисленные подробности, для читателя вовсе не обязательные, может быть, книга и получилась бы. А так...

И ощущение от чтения такое же, как от процитированной в начале рецензии эпиграммы. Надо только поменять имена. Извините, товарищ автор.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу