Андрей Рудалев

Очередь

Михаил Однобибл
Очередь

Другие книги автора

Михаил Однобибл "Очередь"

Иконописная модель мира

Удивительная книга.

Можно, конечно, воскликнуть: новый Кафка объявился! Но разве Кафкой тут все объяснишь…

Диковатый псевдоним автора может отпугнуть, но не им единым. Псевдоним не догма, да и книга не догматична. Остановишься на одной ее разгадке, как течение прозы раскроет для тебя другую по принципу матрешки.

«Очередь» - многослойный символический роман, предусматривающий бесконечное количество трактовок. Он обязательно должен быть прочитан. Это именно из того разряда не одноразовых текстов, которые начинают жить, раскрываться, развертываться и пестреть смыслами в зависимости от прочтений, от широты читательской практики, эрудиции и чувствительности. Иначе он, будто сундук с сокровищами, будет замкнут и отгорожен от мира. Не познан.

Уже с первого предложения – замок для поверхностного читателя. Обозначение времени действия – 80-ый год. Оно вкупе с названием может дать ложное представление, что роман посвящен поздним советским реалиям, с их формализмом, казенщиной и главным атрибутом – очередью, которая в итоге трансформируется в этап с солдатами и собаками. Можно пойти по этому пути и видеть в книге исключительно развертывание одной этой темы, найти много ей подтверждений, но это тоже самое, что смотреть на большой мир через замочную скважину.

Автор создал свой особый уникальный мир, и это по нынешним временам большая редкость. Отсылки к «Очереди» и «Метели» Сорокина не работают, они сужают понимание и восприятие текста, так же как и сведение его к советской действительности.

Странники и пришельцы мы на земле. Главный герой никак не назван, он лишь именуется по роду занятий в своей жизни появления в городе – учетчик. Трудился в бригаде сезонных рабочих старика Рыморя. Зимой в метель, в снежной мгле учетчик заблудился в сумрачном лесу, попал в город, из которого нет выхода. Учетчик оказался втянут в борьбу с городом и эта борьба пришлого человека, который совершенно не в курсе городских порядков, продолжается на протяжении всей книги. Учетчик, помимо своей воли воспринимается бунтарем, пришедшим поколебать все устои. Эти симптомы «градоненавистничества, зоологической вражды к существующему порядку» стали восприниматься заразной болезнью.

В центре города – пятиэтажка с адресом ул. Космонавтов,5, к ней ведут все дороги. Днем перед ней, по ее лестничным пролетам и в подвале выстраивается очередь. Люди встраиваются в нее, получают номер, чтобы попасть в кабинет к кадровикам и трудоустроиться. Инспекторы отделов кадров воспринимаются небожителями: «от подвалов до крыш город был пронизан тиранией служащих. Очередь безропотно повиновалась и прятала недовольство».

В очередь можно простоять всю жизнь, сама очередь есть жизнь. Движение очереди равносильно жизни, изгнание– практически ее потеря. Причем заранее судьба соискателя – очередника неизвестна никому.

Расшифровывать роман можно также, как и читать иконопись. В какой-то момент архитектоника очереди с двумя потоками вверх и вниз и самого города начинает напоминать картинки Страшного суда, и главный герой блуждает по адовым кругам, из которых нет выхода. Вверху, в окне верхнего этажа – «задорная девушка», внизу, в подвале – «крот с грязно-розовым личиком, казалось, только что вылезшим из норы». Из окна первого этажа могут выбросить очередницу, и она будет опасаться, что «ей в спину полетят молнии». Сама механика очереди – Вавилонской башни необъяснима, она «служила слепым орудием неведомых сил».

Очередь - это и онтология общественной пирамиды, ее истории. И перипетии человеческой судьбы от жизни к смерти. Тот же учетчик пришел из совершенно неведомого загородного мира и в финале этапом вернулся, вышел за пределы города, причем никто не знает, куда этот этап уходит, «известно только, что никто не возвращается». Никто не знает в итоге, в чем цель очереди: получить работу или уйти в этап, в неведомое, за пределы города. Сам очередник пришел в город практически наивным ребенком, который ничего не знает ни о городском общежитии, ни о заведенных нормах и правилах, а уходит, состарившись, хотя и прошло всего полгода: «Город и впрямь его состарил, незаметно отравил рабским духом очереди!»

В самом учетчике можно разглядеть и мессианские мотивы. Все его воспринимают юродивым, только девушка Рима и «еще кто-то наверху» знает его истинную цену. Учетчика предают назвавшиеся друзьями и отправляют на этап. Рима же «возжелала добровольно принять нескончаемую этапную муку». Рядом с ним был и разбойник Лихвин, которого также этапировали в неизвестность. Сам учетчик – бунтарь, революционер, опрокинувший «десятилетиями складывающиеся порядки и устои». Так он воспринимается, хотя сам хочет всего лишь покинуть город, освободится от очереди, именно с такой проповедью он обратился к очередникам в первый день знакомства с очередью.

Стиль и язык книги не броский, простой, без чрезмерно ярких, вычурных красок, спокойный, так и хочется сказать: иконописный.

«Очередь» - удивительная книга. Это отдельный символичный мир, который создал автор, раскрывающий перед читателем многие миры и смыслы. Спектр света.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу