Андрей Рудалев

С неба упали три яблока

Наринэ Абгарян
С неба упали три яблока

Другие книги автора

Наринэ Абгарян "С неба упали три яблока"

Армянский вариант деревенской прозы

Даже в мрачном, хмуром крае, который обволакивает тебя депрессией, всегда есть надежда на солнце. Мрак – это только узкая полоска между небом и землей, а выше всегда солнце. Ты его видишь, когда самолет преодолевает морок туч. Вверху всегда солнце, это знание спасает. Знание об этом солнце дает Наринэ Абгарян в своем романе «С неба упали три яблока».

Это армянский вариант деревенской прозы с большущим приветом Маркесу. Вымирающее горное село Марана, в котором остались одни старики. Здесь будто сама природа прокляла людей и выталкивает всевозможными «египетскими казнями»: стаями мух, засухой и последовавшим голодом, который выкосил многие семьи и стал «чудовищной порой». После была еще и война, и многие мужчины села на ней погибли, а другие попросту не вернулись.

Но это вовсе не гибельное место, здесь жизнь и смерть сочетается и есть возможность чуда. Не зря у северной жены Тиграна Настасьи в Маране буквально полилось, пропавшее было, молоко. Именно здесь ей захотелось рисовать. Впервые приехав сюда, она сроднилась с этими местами. Или молодой провидец грядущих бедствий Акоп, брат кузнеца Василия, который своим предвидением спас село от селевого потока.

Автор показывает переплетение судеб своих героев. Они не протекают отдельно друг от друга, а составляют единое целое – село.

На протяжении книги все готовились к умиранию, но в финале появилось будущее, которое открыто. Ребенок, родившийся у стариков, продлил всем жизнь.

В начале романа главная героиня Анатолия, которой было под шестьдесят, обнаружив кровотечение, приготовилась умирать. Она со смирением свыклась со своей судьбой, привыкла терпеть. Вышла замуж на нелюбимого, который бил ее смертным боем, а после сбежал. Единственной ее отдушиной была работа в библиотеке. Она сама любила чтение, «научилась отличать хорошую литературу от плохой». Ее библиотека превратилась в «Вавилон для живности», затем ее стали посещать и дети. Но потом была война, и за зиму в библиотеке без стекол книги погибли. Анатолия безрезультатно пыталась их спасти, потом закрыла библиотеку и больше туда не возвращалась.

Также и село Марана после войны опустело, кто погиб, кто уехал. И вместе с Анатолией стало доживать последние годы: «забытая всеми и навсегда, деревня неприкаянно болталась, словно пустое коромысло, на плече Маниш-кара». Болталось, расплескивая людей. Единственный мужчина, который вернулся с войны, был Тигран. Он стал и «последним из молодых, покинувшим деревню стариков», но не разорвал с ней, возвращался в нее с семьей, продолжал оставаться с ней одним.

Эта «деревня стариков» во многом напоминает распутиновскую Матёру. Все славное и многолюдное прошлое осталось в памяти, да на чердаке, где «запуталось-забылось время». Но после это прошлое было освобождено, как картина, которую очистила Настасья.

Но инерция переломилась, когда анекдот превратился в чудо: старик-кузнец Василий с косой пошел свататься к приготовившейся умирать Анатолии.

Привыкшая до этого переносить все горести Анатолия теперь изведала и счастье, ощутила неведомые нити, связывающие людей: «Нет рая, и ада нет,— поняла вдруг Анатолия.— Счастье — это и есть рай, горесть — это и есть ад. И Бог наш везде и повсюду не только потому, что всемогущ, но еще и потому, что Он и есть те неведомые нити, что связывают нас друг с другом».

Вместо смертельной болезни открылась беременность Анатолии. У нее не было детей, Василий потерял своих сыновей в войну. Девочку назвали Воске в честь матери Анатолии, тем самым связав прошлое с будущим.

Смерть – это разрыв. Жизнь – соединение, единство. Чем обширнее связи, где одно отражается в другом, тем она насыщеннее солнечнее, ведь в этих связях – присутствие Бога. Абгарян говорит об этой связанности жизненного клубка, в котором переплетаются судьбы, время, пространства: «жизнь — это круги, оставленные дождевыми капелями на воде, где каждое событие — отражение того, что было раньше, вот только угадать их не дано никому, если только избранным».

У села стариков появились наследники: дочки Анатолии и Василия и сын Тиграна и Настасьи, «которым суждено было или обрубить историю деревни, или же придумать ее новую страницу, вот только кто бы мог знать, как оно сложится, кто бы мог знать»…

Особое очарование книги придает отсутствие политической ангажированности. Время, как и стиль повествования, притчеобразное, то есть не привязанное к какой-либо исторической конкретике. Автор не поставил себе целью получить дополнительные дивиденды, через спекуляцию на той или иной социально-политической проблематике. Абгарян избежала подобного искушения и это пошло только на пользу книги, которая получилась искренней, откровенной и светлой.

Нет обреченности. Нет места отчаянию. Будущее раскрыто. Возможно любое чудо.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу