Наталия Курчатова

Крепость

Петр Алешковский
Крепость

Другие книги автора

Петр Алешковский "Крепость"

В маленьком городке Деревск в Тверской области, что в бывших землях Новгорода Великого, в котором без особенного труда угадывается город Торжок, трудится человек из тех, кого принято называть подвижниками. Начальник местной археологической экспедиции, пятидесятилетний энтузиаст и бессребреник Иван Мальцов находится в контрах с жуликоватым директором деревского музея Маничкиным, а к своему неожиданному покровителю, авторитетному бизнесмену Бортникову относится с долей понятной настороженности. В Деревске, влачащем довольно грустное провинциальное существование, есть несколько достопримечательностей, к которым тянутся жадные лапы местных и столичных инвесторов – с целью превратить их в какой-нибудь неприятный вкусу приличного человека туристический диснейлэнд или попросту в собственную резиденцию. Мальцов в меру сил (их немного) и темперамента (его хоть отбавляй) противостоит новым «монголам», а попутно пишет книгу о монголах давних – тем более что по преданию ведет свой род от Толуй-хана, младшего сына великого Чингисхана и его любимой жены Бортэ.

Роман начинается с того, что герой получает два сокрушительных удара – от того самого Маничкина, который увольняет его, и от молодой стервы-жены, которая сбегает под крыло к прохиндею-археологу, выгребающему культурный слой на любом объекте быстро и сердито, что твой экскаватор, и потому особенно любимому деволоперами. Поскольку перед нами не голливудский фильм, а современный русский роман, сразу более-менее ясно, что ничем хорошим такая история закончиться не может по определению. После недолгих конвульсий Мальцов сдает бастионы своей Крепости один за другим и в середине повествования удаляется в фамильную деревню, где осталось всего три обитаемых дома, считая мальцовский.

С «Крепостью» Алешковского у меня произошла забавная кадриль – с одной стороны, я едва ли не идеальный читатель подобной прозы, друзья не дадут соврать – тут тебе и история Северо-Западной Руси, и герой, историк с характером, и монголы, и деревня, и обаяние заброшенного величия, и чистосердечный конфликт. К тому же автор умеет зацепить так, чтобы при описании злоключений героя захотелось схватиться как минимум за черенок лопаты. Но есть одно «но», которое то и дело как-то неловко выпрямляет современную линию. А именно восприятие Мальцовым всего происходящего, какое-то манихейски-невротическое: не расширяющееся и не уходящее в глубину, что для человека, в буквальном смысле прозревающего иные миры и времена (в «Крепости» есть отдельная линия предка-чингизида, поступившего впоследствии на русскую службу, потенциально вполне тянущая на самостоятельный исторический роман) по меньшей мере странно. Когда дело касается даже не явных несправедливостей, а просто устройства современного мира – безусловно, несовершенного, но явно не худшего из возможных, Мальцова охватывает род митингового безумия и он начинает буквально шпарить реплики, как истерические речевки. В этой позиции тотального обвинителя есть что-то очень юношеское, что не вяжется ни с возрастом, ни с опытом, ни с разнообразной осведомленностью героя – кому как не историку должна быть известна неоднозначность любого периода, движения, любой власти; кому как не археологу должно быть известно, что «все пройдет» - и останется в культурном слое тоненькой полоской.

В итоге с истинным удовольствием читаешь главы про приключения сотника Туган-Шоны – на службе у Мамая, Тимура, затем Юрия Дмитриевича, брата Василия I Московского. Здесь к автору возвращается и радость описания вещного мира, и философская многомерность. А вот потомка Туган-Шоны все чаще попросту жалко, без оттенков – непутевый какой-то мужик: ни с женой – злой, но явно любящей его бабой, разобраться не может, ни полюбовничка ее с лестницы спустить. И во всем виновата власть и алчные нувориши. Поэтому и житийная кончина главного героя оставляет ощущение не закономерной трагедии, а скорее какого-то несчастного казуса.

Впрочем, в истории известно множество казусов, приобретших с течением времени масштаб трагедии – также как и наоборот.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу