Всероссийская литературная премия

Национальный бестселлер - 2016

s

Анастасия Козакевич

Муравьиный царь

Сухбат Афлатуни
Муравьиный царь

Другие книги автора

Сухбат Афлатуни "Муравьиный царь"

Роман  лишен того восточного колорита, пряной витиеватости метафор и хитрой полуулыбки мудреца, которыми совершенно не напрасно характеризуют его предыдущие книги («Ташкентский роман» и «Поклонение волхвов»). Уничижительно незамысловатая первая часть романа, насколько я понимаю, изданная в 2013 году в «Дружбе народов» в форме повести «Теплое лето в Бултыхах», полностью реабилитирована второй частью, которая, в свою очередь, похожа на описанных в ней леденящих душу геронтов. Как и эти жуткие бессмертные она черпает жизненные силы из себе подобного, а именно — из первой части. Вторая часть, подпитываемая первой, делает роман «Муравьиный царь» не менее многослойным, чем упомянутые выше сочинения автора.

Об одной, самой очевидной, прослойке стоит поговорить отдельно. «Стык реализма и фантастики», о котором говорит номинатор Ю. А. Качалкина, к сожалению, «новое измерение современной прозы» не раскрывает. Любая хрупкая филологическая дева с содроганием, но вспомнит, что ранее уже слышала о сломе повествования, и прекрасно помнит с наследием какого автора, по праву считающегося живым классиком, ассоциируется этот прием. Но стоит отдать должное Сухбату Афлатуни: «Муравьиный царь» лишен всех тех кошмарных для юной трепетной филологини физиологических подробностей, а ад кромешной деструкции не доходит до уровня слова, что гарантирует ту самую «легкость чтения», о которой говорит номинатор. Поэтому освоение упомянутого приема в стенах учебных заведений больше не будет сопровождаться обмороками и истериками. Да и для героев свет в конце тоннеля виден, хоть и не достижим.

Вероятно, им не выбраться еще и потому, что в романе, особенно в первой его части, сквозит если и не упрек, то некая доля пренебрежения к персонажам. Создается ощущение, что автор, сидящий в башне из слоновой кости, не без должного снобизма свысока посматривает на где-то там копошащихся людишек, о которых, так уж и быть, ему приходится рассказывать. Это прослеживается в том числе и на уровне намеренно упрощенной, деланно просторечной речи персонажей, наводненной эллиптическими конструкциями до предела. Кажется, что им (причем это касается и Лены, главной героини в первой части, и Геннадия, ее супруга, главного героя во второй части, и всех остальных действующих лиц) не о чем говорить — настолько примитивны они в своих мелочных житейских трудностях. Возможно, автор прав: чем Генка, муравьиный царь, отличается от аквариумной рыбки?

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу