Александр Етоев

Десять посещений моей возлюбленной

Василий Аксенов
Десять посещений моей возлюбленной

Другие книги автора

Василий Аксенов "Десять посещений моей возлюбленной"

Товарищи дорогие! Братья!

Забудьте на хрен Аксёнова Василия Павловича, автора нуднейшего «Острова Крым» и скучнейшей «Московской саги» (всё, что у него до «Ожога», - весело и читаемо по сей день, всё, что у Аксёнова после, - занудство на почве... ну, стал он, в общем, ощущать себя классиком типа Хемингуея).

У нас есть другой Аксёнов – Аксёнов Василий Иванович.

То, что он получил премию Андрея Белого, - роковая случайность. Все, кто получил эту премию, причисляются к племени писателей нечитаемых, от которых шарахается любой читатель, если он, конечно, не оплачивается специальным фондом.

Это было предисловие, теперь начинаю.

Проза В. И. Аксёнова богаче и мудрее прозы вышеупомянутого покойника ровно на столько... не знаю на сколько. На столько, на сколько мудрее, скажем, жизнь человека верующего и живущего по законам веры от жизни чудака-либерала, молящегося на чудака Немцова, упокой Господи и прости ему, чудаку, все его прегрешения, вольныя и невольныя. Вы, наверное, догадались заменить в предыдущей фразе пустое «ч» сердечным «м».

Я уже писал про роман В. И. Аксёнова «Весна в Ялани». Он заслуживал большего, чем попадание в длинный список. Он заслуживал в том премиальном году хотя бы попасть в шорт-лист. А будь бы я в числе награждающих, я бы, презрев все правила, дал бы «Весне в Ялани» главный приз.

Сибирь в литературе – земля освоенная. Даже устанешь перечислять тех, кто об этой части нашей родины не писал. Я вот только что перечитывал Павла Нилина, удивительную его прозу о 20-х годах в Сибири. А до этого читал Юзефовича, его книгу о генерале Пепеляеве и его трагическом походе на Якутск.

И у каждого из них Сибирь разная. Сибирь Шишкова, Сибирь Астафьева, Сибирь Нилина, Сибирь Юзефовича...

Сибирь В. И. Аксёнова не похожа ни на одну из этих Сибирей. Сибирь у него – Ялань, особенное место в природе. Он сам оттуда, из своей богохранимой Ялани, она для В. И. Аксёнова – град Китеж, почти ушедший под землю, торчат ещё над кедрами, реками и озёрами маковки яланских церквей, но с каждым ежегодным визитом В. И. Аксёнова в родные места звон их колоколов всё глуше.

И сам В. И. Аксёнов ни на кого не похож. Ни он сам, ни его проза. Он молчун – сидит, бородатый, смотрит на тебя вдумчиво, и непонятно, даст ли он тебе в морду или осчастливит какой-нибудь долгожданной мудростью.

Проза его... Здесь уж не перескажешь. Всё у него в словах, всё в оттенках, всё в смысловой игре. Вот, вырываю из романа хотя бы это:

«Да уж... не папка ли тот славный мастер? Вряд ли. Преданье нас не обошло бы стороной. Не умолчала бы история. Он, папка, сделал коромысло – его вдвоем надо таскать. Мама – не в силах. “На дрова изрубить, - говорит она. – Только что. После беды не оберешься». Папка рассердится, конечно: старался – делал. Одно у него для своего детища слово – коромыселко. Приятно слышать. Пусть уж останется – на память. Может, в музей потом возьмут. Потомки будут удивляться: какими предки были, мол, богатырями. Так вот».

Хитрая такая улыбочка просвечивает в последних строках. Сибирская, сквозь густую бороду. И вся она у него такая, проза его - аксеновская, сибирская.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу